— Надеюсь, в обратном порядке, — хмыкнул Роберт. Бабушка оставила его слова без внимания.
— А что касается Дианы, по-моему, она станет дизайнером интерьеров, а может, архитектором или писательницей. У нее немало талантов, но пока она не стремится проявить их. Не могу смотреть, как пропадает одаренность.
— Ее настоящий талант не пропадет, — возразил Роберт и, когда все выжидательно повернулись к нему, гордо заявил:
— Хоть она и унаследовала артистическую натуру своей матери, но мозги ей достались мои. Со временем она найдет им достойное применение.
— Бизнес — это неплохо, — с улыбкой кивнула его жена.
— Очень неплохо, — подхватил дедушка. Женщины переглянулись и поднялись.
— Мама, через полчаса стемнеет. Давай подумаем, как расставить столы.
Миссис Бриттон в замешательстве взглянула на мужчин:
— А вы уверены, что не хотите на десерт свежую землянику со сливками?
— Больше не могу съесть ни крошки, — объявил мистер Фостер.
— И я тоже, — подтвердил Генри Бриттон, поглаживая себя по животу.
Мужчины застыли в молчании, прислушиваясь к скрипу открывающейся двери, выходящей на задний двор. Едва дверь за женщинами закрылась, они вскочили. Роберт Фостер направился прямиком к холодильнику и вытащил картонный барабан французского ванильного мороженого, а Генри Бриттон бросился к одному из шкафов и достал оттуда яблочный пирог, купленный Гленной в булочной и припрятанный для мужской половины обитателей дома.
Вонзив нож в пышный пирог, Генри вскинул глаза на второго заговорщика:
— Большой кусок или средний?
— Большой.
Генри отрезал два увесистых ломтя и осторожно переложил их на тарелки, а Роберт в это время погрузил ложку в мороженое и извлек обратно целый айсберг.
— Одну ложку или две, Хэнк?
— Две, — твердо потребовал Генри.
— Гленна, вы святая.
— Я предательница.
— Пока я жив, у вас не будет проблем с работой, — восторженно пообещал Роберт.
— Ваши жены уволят меня, едва узнают, на что вы меня толкаете.
— А мы снова наймем вас, — заверил ее Генри, смакуя запретное сочетание сахара и жиров. Вздохнув, он повернулся к зятю, на лице которого появилось выражение блаженства.