Он с кем-то здоровался, кому-то кланялся издалека, с кем-то перекидывался несколькими фразами на халифатском, улыбка не сходила с его лица, пока, наконец, мы не подошли к довольно скромной лавке в самом углу одного из рядов.
— Не смотрите, что тут так скромно, господин Хуфтер такой мастер, что ему нет нужды тратиться на вывеску и центральное место, к нему и так придут.
Я кивнула, и капитан Гарт аккуратно завез мое кресло в царство красоты и изящества. Все стены здесь были завешаны украшениями: колье, браслеты, серьги, подвески и еще какие-то вещицы, о предназначении которых я могла только догадываться.
— Жители Халифата — маги земли, поэтому они очень любят драгоценные камни, — пояснил мне господин Рохеис, а потом завел с хозяином магазина любезный разговор на халифатском.
Он что-то рассказывал, потом махнул на меня рукой и произнес имя — я поняла, что меня представили, и кивнула, изобразив поклон, насколько это было возможно сидя.
— Я бы хотела продать кое-какие мелочи со своей родины. Не знаю, будут ли они уместны среди всего этого великолепия, но, быть может, господина Хуфтера заинтересует или он подскажет, кому такой товар может быть интересен, — и я выложила на прилавок несколько гребешков, подвески, элементы для браслета — самое красиво из того, что сделала. Объяснила, что нужно доделать, где надо соединить или подвесить на цепочку или швензы.
Что с гребешками я прогадала, поняла практически сразу. Господин Хуфтер задавал вопросы через Рохеиса, но также я считывала его эмоции. Он удивился форме расчески, и я сняла платок, чтобы показать, что это такое на самом деле. Вытащила свой простой гребешок, распустив косу, потом скрутила обратно, заколола. Но его это не заинтересовало — понятно, здесь, где все женщины носят платки, брать гребни не будут, даже из перламутра, который, по моим наблюдениям, как материал не особенно-то использовали.
— Одна золотая монета, без торга, — перевел мне, наконец, Рохеис оценку мрачно качающего головой ювелира, который в этот момент перебирал плашки для браслета. Всем своим видом тот показывал, что делает этим своим предложением нам обоим большое одолжение.