– Ой, – дракон отскакивает в сторону (щит с Иссеной громко шлёпаются, отлетевший в кусты Ингар, ломая ветки, кряхтит и ругается). – Я же пошутил, я правда пошутил, я не собирался их есть!
Он делает большие честные глаза и скромную морду.
– Надеюсь, – чеканю я.
– Из живых существ я ем только рыбу, – продолжает реветь дракон и наконец превращается в знакомого стройного брюнета. Эрршам кланяется, продолжая на человеческом языке: – Доброе утро, госпожа. Элоранарр оказал мне честь, позволив тренировать ваших личных гвардейцев.
Ингар, отплёвываясь от листьев, склоняет голову. Иссена, кивнув, с тревогой оглядывает щит… Эрршам смотрит на меня жалостливо, мол, сами понимаете, я на эту честь не напрашивался, а отмахивался всеми лапами и хвостом, но старший принц суров.
– Если вы против… – с надеждой тянет Эрршам.
Он гуляет с замужней дамой, семью разрушает.
– Не против, – отзываюсь я. – Я уверена, им есть чему у вас поучиться.
Эрршам устало кланяется и обращается перламутровым драконом, встаёт в углубление.
– На-апада-айте."
"Бальтар, с улыбкой мне кивнув, удобнее перехватывает алебарду и начинает обходить Эрршама сбоку, а хмурый Ингар – сзади, но на этот раз подальше от хвоста. Иссена нервно отводит щит подальше от дракона, прикрывая призванный предмет собой.
– Иссена! – рявкает Дарион. – Он должен тебя защищать, не наоборот!
Краснея, она неохотно выставляет перед собой щит. И лишь Вильгетта, помедлив, опускает посох и направляется к нам.
– С твоим отцом всё в порядке, – тихо произносит наставник.
Эрршам поворачивает к нам морду, и тут же получает плоской стороной секиры по хвосту.
– Аур-р! – отскакивая, Эрршам чуть не сносит Иссену, чешуя звонко ударяется о щит. Драконий рёв разносится по саду: – Что за издевательство?!
А нечего в чужие семьи лезть! Правда, есть некоторая ирония в том, что его наказывает Элоранарр, но…
Эрршам лапой отбивает удар Бальтара и рычит на Иссену.
Если подумать, моих гвардейцев учат сражаться с драконом. При том, что драконы тут самые страшные и ужасные, на них даже смотреть косо нельзя… а моих гвардейцев отучают от страха перед ними.
Готовят к противостоянию с Фламирами?
– Я хочу извиниться, – склонившая голову Вильгетта крепко сжимает посох. – За отца. Не ожидала от него такой глупости. Он, сколько его помню, всегда был верен Аранским.