– Халэнн всегда всё помнит, вряд ли обнаружение избранной Элора сильно на него повлияло.
Ага, не повлияло, как же.
– Ну, мало ли, – пожимаю плечами. – Вдруг его Элоранарр какими-нибудь заданиями нагрузил, лучше проверить.
Посылаю Арену воздушный поцелуй и наконец отправляюсь к Нике.
На этот раз, идя одна и в тишине, замечаю, что все караульные украдкой за мной наблюдают, рассматривают, как… чудо. Но я чудо и есть. И к этому сложно привыкнуть. Я же в дракона могу превращаться, это просто фантастика!
В этой части коридора никого нет, я прокручиваюсь вокруг своей оси и непроизвольно выпускаю крылья, они с шелестом раскрываются за спиной, меня слегка ведёт в сторону.
Да и денее, наверное, нужно вести себя соответственно статусу. Поэтому в коридор перед самой комнатой Ники я вхожу чинно. Караульные медведеоборотни косят в мою сторону огромными радужками глаз.
Чем ближе к двери, тем отчётливее на меня накатывают волны радости и тревоги – чужие, не принадлежащие Арену.
Ника?
На мой стук дверь открывается почти мгновенно. Радость на подёрнутом дымкой вампирской магии лице Ники сменяется разочарованием. Она кажется блеклой тенью на фоне затемнённой гостиной.
– А, это ты… – Ника отступает в сторону, пропуская меня внутрь. – Поздравляю с превращением. Не думала, что мне…
– Ника, Валарион очнулся! – я хватаю её за руку и тяну за собой. – Пойдём, ты должна…
Она упирается неожиданно сильно, вцепляется пальцами в дверь.
– Знаю, мне слуга передал и… Я. Не. Могу, – тон у Ники похоронный.
– Но почему? – я настолько удивлена, что не сразу продолжаю. – Это из-за твоей помощи мисс Глории с растаможкой?
– Ты не понимаешь, – шепчет Ника. – У него там семья.
– И?
– Эльфы, – напоминает Ника многозначительно.
Ах, да, старинный конфликт вампиров и эльфов. Эльфийский наместник Беарион даже вздрогнул, когда я напомнила, что его дочь спасли благодаря Нике. И теперь Ника сидит здесь, в темноте, одна, хотя больше всего на свете хочет оказаться с Валарионом.
– Идём, – крепче ухватив её за руку, тяну за собой.
С хрустом отрывается створка, за которую держалась Ника.
– Ой… – на её щеках проступает бледный румянец. Хотя краснеть надо мне: я же дверь вместе с Никой отодрала. Ника вручает створку гвардейцу. – Подержите, пожалуйста.
– Да, конечно, – он принимает дверь в громадные руки.
– Благодарю, – кивает Ника.
Я тоже киваю.