«Пушинка, ты где?!» – мысленно выкрикиваю я и застываю, с тревогой ожидая ответа.
Под пальцами Линарэна шуршит переворачиваемый лист. Арен опять гладит меня по спине:
– Лин, Лера может навестить Никалаэду? Очень уж переживает…
«Пушинка!!» – в отчаянии взываю я.
Её голос тихий, как шёпот ручейка, доносится до меня: «Я в эльфийских лесах, всё нормально, скоро вернусь».
Вот Пушинка-путешественница!
– Лин! – Арен касается его плеча.
Вновь вздрогнув, Линарэн напоминает:
– Я просил не отвлекать меня, когда думаю.
– Лере можно к Никалаэде?
– Да, конечно, могли бы не спрашивать, – уткнувшись в бумаги, он тоже направляется прочь, что-то бормочет под нос.
Под его ногами нервно выплясывает тень. Как и все Аранские, в быту Линарэн ходит бесшумно.
Из соседнего коридора выглядывает кутающийся в халат Валарион. Он бледен, обычно аккуратно уложенные волосы немного растрёпаны и перехвачены медным обручем. Валарион бочком обходит Линарэна и, весь какой-то перепуганный и помятый, направляется к нам.
– Ты как? Тебя родители отпустили?
– Им пришлось уехать. Всем. Когда дворец перевели в режим цитадели, да и у отца… Тут ведь с Эёраном такие проблемы, он не мог остаться дежурить у моей постели. – Валарион нервно дёргает охватывающий его шею прибор. Покосившись на стоящего позади меня Арена, проникновенно смотрит на меня огромными голубыми глазами.
– Линарэн сказал, что в порядке. Ей нужно носить больше магических кристаллов, только и всего…
Умолкаю. Мы смотрим друг на друга. Мы оба понимаем, как сейчас уязвимы вампиры.
– Ты иди к ней, передай от меня привет. Думаю, Линарэн вас долго не побеспокоит.
– Принц Линарэн может и нет, а вот его помощники, которые изучают мутацию моего источника… – Вздохнув, Валарион улыбается чуть веселее. – Ладно, я пойду.
В палату к Нике он практически забегает.
Горячие ладони охватывают мои бёдра, соскальзывают на живот, под грудь. Арен шепчет на ухо:
– Думаю, они надолго. А нам надо заняться делами.
– Какими? – запрокидываю голову ему на плечо. – Что нам нужно сделать для переезда? – Накрываю его руки и сочувственно спрашиваю. – Что будем делать с твоей сокровищницей?
В моём сердце, в унисон сердцу Арена, поселяется холодок.