В треугольнике между ними вспыхивает огонь, и к самой крупной скале в группе островов устремляется золотой герб Аранских.
– Предупредили, теперь можно вылетать, – Арен, опускаясь на четвереньки, мигом обращается драконом.
Теперь грузчики нас замечают, прячутся за тюками. Один с криком валится в шахту… надеюсь, его там подхватят, спасут.
Арен прижимает подбородок к металлическому покрытию. Натужно скрипят под давлением хвоста перила. Запрыгнув на лапу, осёдлываю шею Арена, прижимаюсь к горячей, такой родной золотой чешуе.
Поднятый воздух раскачивает дирижабли с чужими флагами. Мы будто прорываемся сквозь тугую плёнку, на миг задержавшую стремительное движение, и ныряем в поток солёно-дымного воздуха. Свет заходящего солнца вспыхивает на чешуе, опаляет крылья розовым. Сердце радостно трепещет, омываясь от страхов и тоски. Миг свободного, изумительного полёта швыряет нас в густую тень скалы, оплетённой тёмными трубами, шахтами и надстройками, почти незаметными с платформы на стене.
Ещё мгновение полёта, и Арен ныряет на каменный мол в гавани центрального острова. Когти со скрежетом встречаются с камнем. В несколько шагов Арен останавливается и, вскинув голову, рычит.
Его драконий крик заглушает рокот волн и механическое гудение. Линарэн спрыгивает на мол. Арен склоняет голову, и мысленно приказывает: «Как окажешься на земле, превращайся в дракона».
Рядом в дракона обращается Линарэн.
Похоже, гномов мы будем прессовать.
Скользнув пальцами по чешуе Арена, спрыгиваю. Вибрация мола и, похоже, всего архипелага, отдаётся в моём человеческом теле, давит дрожью и мощные драконьи лапы."
"Первым подойдя к мощным воротам, Арен запрокидывает голову – и резко ударяет по ним лбом. Протяжный звук гонга всколыхивает воздух.
Повелитель бы сказал: «Слышишь, какой звук? Драконы такие пустоголовые!» или что-нибудь в этом духе.
Неуклюже тряхнув мордой, осторожно подступаю к Арену.
– До десяти считаем? – Линарэн ласково обжимает лапой куль.
– Да. – Арен вдыхает. Я чувствую, как скапливается, концентрируется магия, усиливая его кости и мышцы, и сливается в лоб.
Но ворота открываются. Запах расплавленного железа и химикатов щиплет ноздри, отзывается зудом в груди. Огромный коридор сквозь сумрак уводит в пульсирующую огненным сиянием глубину.