Кажется, его тело обрастает чешуёй, да и мои руки от его ярости тоже немного зудят, кожа на запястьях покрывается золотой плёнкой.
– Не глупи, – огрызается император. – Сначала нужно определить всех участников, а потом действовать. Копьё из тела нужно извлекать целиком, иначе обломанное остриё загноится.
Это у людей занозы, а у драконов сразу копья.
И Арена держать трудно, но мне совсем не хочется, чтобы он кого-то сейчас убивал.
– Сначала нужно разобраться, – нервно напоминаю я. – Вдруг мы что-то недопоняли, не знаем, может, этот лук был у Фламиров и кто-нибудь его украл.
Осекаюсь: возможно, некроманты в этом случае могут помочь? Гирол же вполне разумным и бодреньким остался, хоть и зомби.
– Короче, давайте разбираться! – прошу и, через крыловую щель пробравшись под дорогой камзол, поглаживаю Арена вдоль позвоночника. Заглядываю в смягчившееся лицо, смотрю на приоткрытые губы и прорезавшиеся клыки. – Пожалуйста.
«Арен, очень тебя прошу, давай сначала всё выясним, а потом будем действовать. Я тебя поцелую, хочешь?»
«Конечно, хочу, всегда, – Арен склоняется к моему виску, прижимается носом. – Именно поэтому я хочу испепелить всех, кто пытается тебя отнять».
Продолжаю гладить его по горячей коже спины: «Сначала надо выяснить, кто в этом замешан».
– Жи-во-дё-ры, – патетично жалуется Элоранарр. – Отец, ты бы их одёрнул как-то, а то мало того, что мне избранную не отдают, так ещё и дразнят."
"Император, судя по выражению лица, жалобу уместной не считает:
– Ты глава службы безопасности или кто? Ищи сам.
– Если уровень моего профессионализма не нравится – могу подать в отставку. Заодно освободится время на поиск избранной.
Пока они меряются взглядами, Арен чуть расслабляется. Вильгетта же по-прежнему прячется в углу за кроватью.
Первым в подвальную тюрьму тёмной громадной тенью спускается Дарион. Идущий следом Жэнаран так поник, что кажется намного меньше него. Риэль с Никой за этими гигантами вовсе не видно.
Мы с Ареном отодвигаемся, пропуская их в камеру. Заходим последними и закрываем дверь. Элоранарр небрежным жестом раскатывает по ней золотистое поле печати. Сейчас, когда дар погашен, я не вижу её точного узора, только ровное золотистое полупрозрачное полотно.
Камера хоть и большая, но со столькими «посетителями» кажется невыносимо тесной и душной.
Ника по стеночке пробирается к Вильгетте и накрывает её плечо ладонью.