Мельком смотрю на старшего Арсанова — прямой взгляд из-под бровей тяжелый и грозный. Но адресован он не мне, а сыну.
Тимур говорил, что отец обвинил в случившемся только его одного.
«Ты слишком долго цацкался с Нинкой, — сказал он Тимуру. — Принял решение разводиться, незачем было пускать ее к себе в постель. Пускай бы потом доказывала, что год ходила беременной».
На меня Демид смотрит пристально и задумчиво. А вот Елена как натянутая струна. Я понимаю смешанные чувства Арсановых — была одна единственная внучка, а теперь целый детский сад.
Внезапно приходит на ум, что я теперь тоже Арсанова, как Елена и Сонечка. Моя доченька обнимает меня, ластится, заглядывает в глаза, и мое сердце обливается кровью. Ненавижу Нину еще больше.
Многие женщины, которые могли бы стать прекрасными мамами, не могут иметь детей. Зато Нина как раз тот случай, когда природа оказалась права. Чудовище не имеет права быть матерью.
Мы собирались забрать детей и уехать, но родители настаивают на обеде.
— Я приготовила легкий суп. Он диетический, на курином бульоне, Полина, — Елена обращается почему-то ко мне, наверное, думает, что меня мучает токсикоз.
За столом Демид шутит и дурачится с детьми, но взгляд его по-прежнему серьезный. Периодически он останавливается на мне, потом на Тимуре, и я под этим взглядом чувствую себя подростком.
Когда дети убегают, чтобы собрать свои вещи, мы ненадолго остаемся со свекрами одни.
— Никогда не прощу себе, что не сделал втихую от вас тест ДНК, — ворчит старший Арсанов, умудряясь бросить гневный взгляд на Тимура и успокаивающий на меня. — Я сразу сказал, что Бодька наш, Арсанов. И с Сонькой они как две капли воды. Ладно, что теперь после драки руками махать. Тимур, пойдем, расскажешь мне в двух словах, что там твои юристы хотят предъявить Борису и его засранцу.
Как только мужчины уходят, Елена поворачивается ко мне и порывисто берет за руку.
— Полина.
— Я думала, вы меня осуждаете, — не скрываю удивления.
— Я и так виновата перед вами, что помогала Нине сблизиться с Тимуром и Сонечкой, — в ее голосе звучат гневные нотки. — А эту гадину и близко нельзя было к ребенку подпускать, правильно делал Тимур. И… Поля. Спасибо за Богдана.