— А ты когда-нибудь убивала?
Она на секунду задумалась, но потом быстро выпалила:
— Ну нет, конечно. Я же геолог.
— В том-то и дело, — сказал я. — Здесь надо без колебаний, сразу в горло, в глаза вгрызаться. Куда получится… Хотя… Мы можем дать тебе заточку, Ворон-то справится и без неё, я думаю. Но тут ещё один момент. Если хоть один из них успеет выстрелить, услышат остальные, прибежит наружный расчёт охраны — и тогда нам всем полный трындец.
— Получается, — подхватила Оля, — что мы должны быть совсем рядом с дверью, когда они заходят.
— Да. Но они тоже не идиоты, смотрят в глазок, чтобы никто не стоял под дверью.
Она помолчала, потом глаза её вспыхнули.
— А если сделать что-то вроде чучел? Ну, знаешь, из одежды. Набить чем-то и положить на нары, будто мы там валяемся. Они глянут в глазок — люди есть, силуэты видны, значит, под дверью никого. И спокойно зайдут.
— Хм, — я прищурился. — Мысль здравая. Осталось придумать, чем их набить. Одежда есть, а вот для объёма что использовать? Тут же ни одной лишней вещи.
— Это, конечно, задачка, — задумчиво кивнула она.
Я посмотрел на неё, сузил глаза, испытывающе спросил:
— Скажи-ка, Ольга Николаевна, а что-то ты для геолога слишком уж сообразительная на выдумки. Прям целый тактик и стратег.
Она хохотнула:
— Максим, скажешь тоже… Знаешь, из каких передряг нам приходилось выпутываться в походах? Не поверишь. Это как тогда, в Забайкалье…
Их партия, как оказалось, работала в горах, когда внезапно налетел ливень, размыло тропу, склоны осыпались, сверху накрыло грозой в придачу.
— Вот так, — закончила она и улыбнулась. — Так что не только камни колупать умеем.
Я молча кивнул. Хотелось бы верить, что, если придётся, она и заточку возьмёт, не дрогнет.
* * *Вертолёт сел на старую площадку, выложенную бетонными плитами, кое-где растрескавшимися от времени и непогоды. Из щелей между плит торчала жухлая травка, она еще держалась под натиском осени. Упрямая, лезла за камень, к свету. Но громадные лопасти винта подняли вихрь и прибили траву к бетону, заставили лечь окончательно.
Ветер ещё не стих, когда дверца отъехала, и из машины вышла женщина.