Чтобы убедиться, что всё честно и прозрачно. И я рад, что оказался именно здесь, в России, это очень занимательная страна, хотя и дикая.
Он сделал паузу, улыбнулся по-немецки учтиво и добавил:
— А теперь позвольте пригласить вас ко мне в дом. Выпьем по чашечке горячего кофе.
— Я бы предпочла что-то покрепче, — усмехнулась Линда.
— Ха! — Рихард рассмеялся искренне. — Вот она, русская прямота. Всегда восхищался ею. Конечно, Линда, прошу. У меня есть замечательный старый шотландский виски.
Глава 10"
"Вечер опустился на посёлок густым мраком, за окнами таёжный лес дышал сыростью и разговаривал с нами неразгаданными шорохами.
Они лежали в постели, обнажённые, каждый — на своей половине, будто некая черта была проведена посредине. На столике недопитая бутылка виски и та тягучая пауза, когда слова нужны, чтобы прикрыть молчание.
— Интересно, — проговорила Линда, играя пальцами с тонким стеклом бокала, — в твоей Германии всё ещё слушают это? Или ты просто хранишь память?
— Память, — отозвался Рихард, глядя в потолок. — Вещи из прошлого полезны. Они напоминают, что люди подчиняются ритму. Знаешь, Линда… а ведь музыка — тоже оружие.
Она усмехнулась, качнула головой, свет лампы задел её волосы, и тень скользнула по обнаженной груди.
— Ты всё время говоришь о подчинении, — произнесла она.
Рихард повернул к ней голову, улыбнулся уголком губ.
— Ошибаешься. Даже в этом есть подчинение. Ты — своему хозяину. Я — своему. Мы просто позволили себе расслабиться.
Линда помолчала, отпила виски и поставила бокал на столик.
— Ты прав, — сказала она, уже не глядя на него. — У каждого свой хозяин. И каждый думает, что играет в свою игру.
Он протянул руку, коснулся её плеча, скользнул пальцами вниз, но она отстранилась.
— Не привыкай, Рихард, — сказала она негромко, с оттенком насмешки. — Я здесь не ради тебя.
— И я — не ради тебя, — ответил он, почти так же тихо. — Но иногда партнёры бывают полезнее любовников.
Она посмотрела на него долгим взглядом, в котором мелькнула усталость. Музыка в колонках набирала силу, будто всё многочисленнее были ботинки марширующих, и оба замолчали.