Я не знаю, как объяснить, но я… чувствую в себе силу. С ней всё как-то иначе.
Я не удержался и кивнул.
— Где ты взяла эти ампулы? — спросил я, и внутри даже потеплело.
— Когда мы все уходили, я прихватила их со столика, — ответила она. — Он же как раз явился нам уколы делать.
Всё это она сказала, не упоминая никак своего мужа.
— Молодец, — похвалил я и сам нащупал в кармане свою ампулу, которую выманил у врачишки ещё накануне.
— На тебя ведь тоже этот препарат действует, — вдруг сказала Евгения, внимательно посмотрев мне в лицо.
— Да, — признал я. — Пусть это будет наш с тобой небольшой секрет. Хорошо?
— Ты, значит, не доверяешь остальным? — спросила она.
— Скажем так, — ответил я, — я не хочу проверять, есть ли среди нас предатель. Но приятно думать, что у нас есть козырь в рукаве. Вот эти ампулы. А шприцы ты взяла?
— Взяла один, — она незаметно вытащила и показала краешек шприца, прикрывая его ладонью.
Никто вокруг на наш разговор внимания не обратил: все были слишком уставшие, глядели под ноги, обходили корни и сучья, переступали через поваленные деревья."
"— Это хорошо, — сказал я. — Что препарат на тебя действует.
Я помолчал и вдруг спросил:
— Ты когда-нибудь убивала?
Наш разговор прервал характерный гул. Сначала где-то далеко, еле уловимый, словно в небе заворочался громадный шмель. Потом звук усилился, стал вибрацией, пробирающей сквозь кроны и землю. Винты нарезали воздух.
— Вертушка! — взвизгнул мажор.
Он рванул к проплешине и начал махать руками. На небосводе показался вертолёт, чёрный силуэт с отблеском на стёклах.
— Мы здесь! — кричал Костя во всё горло. Схватил палку и замахал ею, словно эта коряга сделает его заметнее.
Остальные смотрели на него с ужасом. А потом взгляды их стали искать меня, но я уже ринулся к пареньку.
— Быстро под дерево, дурак! — заорал я.
— Ты что? Они же нас спасут! Это, наверное, за нами!
Я подскочил, схватил его за шкирку и дёрнул так, что палка вывалилась из рук.
— А ну к деревьям! Всем! Не высовываться!
— Отпусти! — Костя дёргался, пытался вывернуться. — Отпусти!
В отчаянии даже зубами щёлкнул, будто хотел укусить меня за руку. Но я затащил его под ветви и прижал к земле.
— Тихо! Не ори!
Гул набрал силу, пройдя волной прямо над нами, и вертолёт ушёл дальше. Шум стих, растворяясь в тайге. Я отпустил мажора. Он сел, нервно заморгал, лицо красное.