"
"— Там, конечно, твой брат Владислав, да и слухи ходят разные про дом царевича Максима, но, если мы будем действовать решительно, можем уничтожить всё до того, как Максим вернётся, — поддержала её Жаклин.
— Думаете? — посмотрел на жён Константин. — С одной стороны, вы правы. С другой же… Если я сильно перенапрягусь, тело моего дорогого младшего брата не выдержит, — погладил он своё временное тело по груди. — Я и так устал его лечить и восстанавливать после игр с Максимкой. А мне бы очень не хотелось потерять Глебушку.
Константин в теле Глеба нахмурился и резко остановился.
— Стоять, — скомандовала остальным бойцам Жаклин.
— Что-то не так, любимый? — спросила у Константина Нанджала.
— А ты сама не понимаешь? — бросил он, напряжённо оглядываясь.
Затем широко распахнул глаза и повернулся к жёнам.
— Что он с вами сделал? — выпалил Константин.
— Что, любимый? — испуганно пробормотала Нанджала.
— Мой брат, когда вы были у него в плену, что-то с вами сделал, а⁈ Вы говорили, что «нет»! Что было на самом деле⁈ — начал он заводиться, и от его тела во все стороны повалил жар.
Африканка и француженка испуганно переглянулись.
— Ну… когда он лечил нас, я слышала его голос, как будто сквозь сон, — вжав голову в плечи, произнесла Жаклин.
— И что сказал тебе этот голос? — с пугающей нежностью пропел Константин, а жара от него стало ещё больше.
— Он велел не подходить к его владениям, товарищам и родным с дурными намерениями, — еле слышно пробормотала женщина.
— О-о-о… — протянул Константин. — Ну а ты, Наденька, что мне можешь сказать? — повернулся он к африканке.
— Со мной всё так же, — пискнула та.
— А чего же вы раньше не сказали мне⁈
— Я думала этот всего лишь сон! — выпалила Жаклин.
— Я тоже! И я не хотела тебя расстраивать, мой любимый!
— Дуры! — в сердцах воскликнул Константин. — Что бы я делал, если бы вас потерял?
— Ты бы… грустил? — осторожно предположила Нанджала.
— Конечно, дуры мои, — проговорил Константин и обнял обеих.
Спустя несколько секунд он мягко оттолкнул жён.
— Ну всё, хватит нежностей, терпите до дома. Наденька, готовься нас возвращать.
— Сейчас? — испугалась африканка.
— Ну не завтра же! Я не могу вас опять оставить без присмотра, поэтому возвращаемся прям сейчас. Давай-давай, любовь моя. Вот тебе ободрительный хлопок по попке.
Он треснул ей по заднице так, что женщина аж подпрыгнула.