Но я не собиралась сдаваться, сжимала губы, не позволяя его языку двинуться дальше.
– Открой рот. – Грубый низкий голос спровоцировал новую волну мурашек на моей коже.
Я дернулась, что означало строгое «нет»."
"– Черт, Эванс! Просто открой рот, – настаивал он, и я почувствовала, как его свободная рука мягко сжимает мою грудь, а после опускается ниже и невесомо касается моих ребер. – Давай, малышка, просто открой рот.
Малышка.
От нежного прозвища, так не свойственного настоящему Фостеру и конфронтации между нами, я почувствовала знакомое тепло на своей коже.
Боже, я хотела снова попробовать его губы с того момента как оказалась в этом доме. Он был терпким на вкус, словно темный шоколад. Его кожа источала потрясающий свежий аромат, подчиняющий мое тело.
– Не веди себя как чертово бревно, мы ведь оба знаем, что ты совсем не такая, нефтяная принцесса, – зарычал он, опуская руку вниз и хватаясь за резинку моего белья. Фостер разорвал мои трусики и отшвырнул их в сторону.
Я готова была его прикончить, замахнулась и наградила его звонкой пощечиной. Он хотел меня, но позволял себе насмехаться надо мной.
Его глаза расширились от удивления и ярости, но я не дала ему обрушить это на меня, обернула руку вокруг его шеи и заткнула его рот поцелуем. Я сильно укусила его за нижнюю губу, чувствуя последовавший за этим вкус его крови. Он зарычал, но не отстранился, самоотверженно сражаясь с моим языком.
Вот чем это было. Сражение.
– Что поделать, ты совсем не вызываешь во мне возбуждения, – запрокидывая голову, выдала я.
Его брови сошлись на переносице, он отстранился и опалил меня взглядом, пропитанным желанием, похотью и яростью. А затем я почувствовала как его рука пробирается между моих бедер.
Нет. Нет. Нет.
Я сжала бедра, не позволяя ему касаться моего тела, но Фостер был куда сильнее меня, развел мои ноги в стороны, мгновенно располагаясь между ними. Стыд моментально охватил меня, окрашивая щеки и шею в алый цвет.