Тепло в моей груди мгновенно заледенело, место, что когда-то было моим сердцем, покрылось инеем."
"– Джеф, – позвал водитель. Далтон – молодой парень двадцати пяти лет только недавно был нанят мной в качестве охранника тире водителя, но уже хорошо сработался со своим прямым начальником. – Может, стоит подойти?
Вопрос водителя вызвал на моих губах болезненную улыбку. Третий день я наблюдал за ней, наплевав на обязанности, третий день надеялся увидеть то, что заставило бы меня подойти, но причин потревожить ее так и не нашлось.
Неужели ненависть к ней так сильна?
А может я просто боялся услышать то, что на протяжении трех лет прокручивал в своей голове перед сном?
– Не стоит, – ответил я. – Сегодня мы возвращаемся в Солт-Лейк-Сити.
– Ты оглох? Зачем ты приехал, тебя не звали! – прорычала Барбара, вырывая меня из воспоминаний. Она приблизилась, остановилась в метре от меня и сложила руки на груди, раздувая свои маленькие ноздри от ярости. Легкие моментально наполнил сладкий запах вишневых карамелек.
– Вообще-то звали, – холодно процедил я. Какой бы безобидной и милой она не казалась внешне, эта девушка могла быть настоящим монстром, торнадо, что не оставлял ни одного домишки в чертовом городке. И мне никак нельзя забывать об этом.
– Что-то я не вижу здесь желающих лицезреть твою физиономию. Так что катись из моего дома, Фостер.
– Эрни, проверь, пожалуйста, плиту, кажется, чайник закипел, этот противный свист кого угодно сведет с ума, – сказал я, обходя ее и занимая место на диване.
Барбара обернулась ко мне, ее брови взмыли в удивлении, а губы приоткрылись, образовывая букву «о».
– Извини?
– Извинения приняты, – отозвался я, раскидывая ноги в стороны.
Она задохнулась от возмущения, светлые локоны двигались в такт ее неодобрительных покачиваний головы. На губах была розовая помада, которая привлекала все мое внимание. У нее явно была истерика, но она успела накрасить губы, Барбара неизменна.
Желание коснуться ее губ еще никогда не овладевало мной с такой силой. Нет, я не хотел ее целовать, я хотел запачкать весь ее рот этой гребаной помадой. Идеальная Эванс нуждалась в том, чтобы побыть немного грязной.
– Поверить не могу! Пять лет прошло, а ты как был ублюдком, так им и остался! – вспыхнула она.
Злость черной лавой накрывала меня с головой. Эта девушка пожар, землетрясение магнитудой двенадцать единиц, опустошительное и разрушительное.