Понятия не имею, сколько стоило это платье, но я готов был скупить их все для нее, ведь она выглядела в них так невероятно.
Оно было насыщенного багрового цвета, как закат летом, как горящие в ночи иссушенные луга, как вино, как моя персональная смерть. Это был цвет ярости, цвет страсти, цвет ненависти и любви. Что из этого она испытывала сейчас?
Тонкие бретельки едва держали платье на ее груди, казалось, оно вот-вот спадет с нее, обнажая полные груди. Но, нет, я не допущу этого, я не отойду от нее в этот вечер ни на шаг.
При виде меня ее лицо посветлело, будто она обрадовалась, когда услышала мой голос, но все исчезло буквально за пару секунд. А затем я вспомнил о нем – чертов Рональд Поултер стоял и пялился на мою… на Барбару.
– Я не понимаю…, – заикнулся придурок, чем лишь сильнее разозлил меня. Рон был типичным пижоном, воспитанным снобистской семьей. Мормон, отбитый республиканец, ездит на ретро-автомобиле, по утрам ест исключительно яичницу, потому что собственные яйца отрастить так и не удалось.
Чертов лживый кусок дерьма.
Но мне не было до него дела, пока я не заметил, как он смотрит на нее. Любой, у кого был член, так смотрел на нее на этом вечере, неужели она не замечала?"
"И, да.
– Рон, – она мягко коснулась его предплечья и взглянула на него тем взглядом, которым должна была смотреть… на меня. Какого хрена? – Я найду тебя позже, и мы немного поговорим, если ты не возражаешь.
Придурок едва не расплылся от ее предложения, подпитывая во мне желание согнуть пополам его очки.
– Свалил, пока я в хорошем настроении, – рыкнул я, надвигаясь на него, ведь тот, кажется, только что пережил свой первый оргазм от одного звука ее голоса и взгляда лазурных глаз. Поздравляю, приятель, я испытывал подобное с того самого момента как мои яйца были способны на такое.
Рон кивнул Барбаре и испарился, чувствуя от меня угрозу.