Я был рад даже этому, только бы она не была безразличной.
Я не знал с чего начать, и решил выбрать самое простое, что мог.
– Так чертовски дешево и тупо, – фыркнула она, оглядывая холл, заставленный десятками букетов роз нежно-розового цвета. Аромат в воздухе стоял такой сильный, что поместье Фостеров легко можно было спутать с заводом по производству парфюмерии. – Поздравляю, Фостер, ты уникальный обладатель черного пояса по тупости.
Ее слова ранили сильнее острого лезвия, Барбара все еще была зла, но разве можно ее винить за это?
– Почему это?
Она, наконец, взглянула на меня: холодом, который излучали ее глаза, можно было заморозить целый континент.
– Устроить оранжерею человеку, у которого накануне случился отек гортани. Ты и впрямь вознамерился отправить меня на тот свет, – фыркнула она, медленно направляясь в крыло для прислуги.
Убейте меня на хрен. Почему я не подумал об этом?"
"– Ты можешь занять гостевую – свою старую комнату, – сказал я, направляясь за ней. Она замерла и недоверчиво взглянула на меня через плечо.
Моя спальня была поистине королевских размеров, кроме того к ней примыкала огромная гардеробная и своя лоджия, если Барбара согласится, я мигом освобожу комнату и наполню ее всем тем, чего пожелает Барбара.
– Я предпочту остаться в той комнате, в которой ты разместил меня изначально. Там по крайне мере никто не трахался.
– Перестань упрямиться. Все твои вещи уже в гостевой. – Она тяжело вздохнула и направилась к лестнице, по пути хватая одну розу и крутя тонкий стебелек в пальцах.
– Цвет ужасный, – морща нос, пробубнила она.
– Это твой любимый – розовый, – хмуро заметил я.
Барбара усмехнулась, снисходительно покачала головой и уронила розу на каменный пол.
– Это персиковый, Джефри. Я терпеть не могу персиковый. Но подам тебе идею, ты можешь отправить по букету каждой с кем спал, цветы не виноваты в том, что ты самый настоящий кретин. – С этими словами она ушла на второй этаж.
Ее слова подняли в моей груди волну раздражения, однако я не собирался отступать от задуманного.