Фостер нависал над нами словно гора, в черной легкой куртке, каплями воды, стекающими с его мокрых волос и привычной маской недовольства на лице.
– Вижу, твоя машина будет помощнее моей, – ехидно прошептала Отэм мне на ухо.
Я сжала челюсти и, не отрывая недоуменного взгляда от лица Фостера, тихо ответила:
– Ты говорила, что он мудак.
– Мощный мудак. Так скажи подруге, сколько в нем лошадиных сил?
– Боже, замолчи, – прикрывая глаза рукой, попросила я. Меня не так-то просто смутить, но Отэм это удалось.
– Если вы закончили обсуждать мои технические характеристики, то я пожалуй отвезу Барби домой, – фыркнул он, а затем обратился к моей подруге. – Лэмб, как поживаешь? Не хочешь передать привет Дину?
Неужели Джефри все еще общается с Дином?
Лицо подруги вытянулось, убийственным взглядом она прожигала голову Фостера. Мы пробыли в этом кафе столько часов, разговаривали не переставая, но почему-то я так и не додумалась спросить ее о Дине. И судя по реакции моей дорогой подруги, ей было что рассказать, а мне не терпелось узнать все подробности.
– Думаю, он и без него обойдется. И лучше помалкивай, ты мне совсем не нравишься, Фостер, – ледяным голосом процедила она. – Что ж, если тебе есть с кем добраться, то я ухожу. – Крепко обняв меня и даже не удостоив Фостера коротким кивком на прощание, Отэм ушла.
Джефри проводил меня к машине.
– Ты обсудила свадьбу с Делайлой? – спросил он, сжимая левой рукой руль и сосредоточенно глядя на дорогу. Вторая его рука лежала на панели между нашими сиденьями.
О чем он спрашивал? Ах, да. Фальшивая свадьба.
– Да, – коротко ответила я и отвернулась к окну, только бы не пялиться на машину с потрясающими техническими характеристиками, и это я вовсе не об автомобиле Фостера.
Делайла пришла наготове, пятнадцать минут она рассказывала мне почему именно она является волшебницей, способной даровать мне настоящую сказку. Она могла презентовать себя и дольше, но после очередного произнесенного «счастливая невеста» я не выдержала и прервала ее. Я не была счастливой невестой и выходила за Фостера не по своей воле. И от этого чувствовала странную тяжесть где-то под подбородком.