И каждый раз, когда очередной камикадзе смотрел на ее тело в этом маленьком платьице, во мне возникало желание что-нибудь разбить. Например лицо придурка, что прямо сейчас трогает ее за спину и ухмыляется, в своей голове представляя как имеет мою невесту во всех возможных позах.
Нет. Мне просто необходимо остановить это, иначе я рискую попасть в тюрьму раньше, чем хозяин дома переспит с очередной девчонкой, а прямо сейчас он в компании двух мулаток направился в дом.
– Мне пора, Тиффани.
– Но меня зовут Тиана, – возмутилась девушка.
Даже не взглянув на Тиффани, Тиану или как там ее звали – королеву машинного масла, я зашагал к Эванс.
– Спрячь зубы, они гораздо лучше смотрятся в твоем рту, чем на этой каменной плитке, – сказал я Роджерсу, останавливаясь рядом с Барбарой и уверенно приобнимая ее за талию."
"Светло-карие глаза придурка вспыхнули от недовольства. Кажется, он намеревался… Иисусе, я даже не хочу думать о том, какие планы возникли в его голове при виде нее, иначе Роджерс точно уйдет с этого праздника без зубов, а еще ему некуда потом будет имплантировать новые.
– Неудачный день, Фостер?
– Будет у тебя, если ты еще хоть раз посмеешь прикоснуться к ней.
Слева от меня раздалось недовольное протяжное шипение. Что такое? Нашествие пчел?
– Прости, Кит, мой жених совсем не умеет разговаривать с людьми, – пропела она таким ласковым голоском, словно готовилась убаюкивать с десяток сироток из Приюта Святой Марии. – Не будь дикарем, милый, мы все-таки на вечеринке у твоего друга.
– Жених? – с долей удивления в голосе усмехнулся Роджерс. – А я думал это колечко на твоей руке простой девчачий аксессуар.
Придурок ухмылялся, должно быть, решив, что сможет составить мне конкуренцию, но черта с два! Барбаре не интересен полноватый тип вроде Кита Роджерса, она просто делает то, что умеет лучше всего – дергает за ниточки и наигрывает свою любимую мелодию.