Его плечи были напряжены, и я понимала, что Фостер держится из последних сил, этот маятник внутри него раскачивался с каждой секундой и в любой момент мог слететь с крепления. Вот только на чью сторону он встанет: на сторону своей матери или девушки, разбившей его сердце?
Дорис, ужасно оскорбленная молчанием Джефри, громко цокнула и вскинула подбородок, снова останавливая взгляд на моем лице. И по блеску в ее глазах я поняла, она навесила на меня мишень.
– Как я не заметила, что ты в ужасном положении? Признаю, теряю хватку.
– Ох, прости, у меня умер отец, я осталась без денег и едва не откинулась от анафилаксии. Ах, да, мать моего будущего супруга из кожи вон лезет, как мечтает испепелить меня, и я опасаюсь того, что ей взбредет в голову проникнуть в мою комнату ночью и придушить меня подушкой.
– Мужчин не интересует, что у тебя внутри, если у них не стоит на то, что снаружи, – усмехнулась Дорис, накалывая на вилку кусочек пирога и аккуратно закладывая его в рот. Все было предельно ясно, она чувствовала бессилие от того, что Фостер не собирался следовать ее наставлениям, и решила опуститься до обычных оскорблений.
– Знаешь что, Дорис…
– Ты немедленно заткнешь свой рот и будешь помалкивать до конца ужина, в противном случае ты не будешь сидеть за этим столом с нами, – раздался до ужаса взбешенный голос Фостера, я невольно дернулась и перевела взгляд на него, в ошеломлении от того, что он посмел сказать такое в мой адрес.
– Что? – изумленно вскидывая брови, спросила она.
– Я устал от твоего дерьма, держи свой яд при себе, иначе я попрошу тебя убраться из этого дома! – На короткое мгновение мою кожу захватили мурашки. Джефри был так зол, и эта злость была направлена не на меня, а на его мать, которая решила втоптать меня в грязь.