– Как думаешь, такое возможно?
– Возможно, – выдохнул он, вытирая лицо от воды, – если бы речь шла о ком угодно, но не о Джефри. Между вами что-то происходит, нужно быть самым настоящим идиотом, чтобы облажаться во второй раз. – Мейсон вздохнул и снова нырнул в воду.
Отличный способ избежать разговора.
– Переговоры могут затягиваться, это часто случается.
– До часу ночи?
Мейсон промолчал, ведь сам понимал, что его предположение было абсурдным.
Я расправила короткий подол халата, нервно сглатывая. Джефри задержала не работа, а что-то другое.
Подняв взгляд от своих колен, я заметила на лице Мейсона маленькую, практически незаметную грустную улыбку.
– Ты любишь его. По-настоящему любишь.
– Нет! – огрызнулась я, чувствуя, как сердце больно бьется о грудную клетку.
До безумия самодовольный смешок слетел с его губ.
– И всегда была влюблена. Я пытался уверить себя в обратном, но чувствовал это. Постоянно ловил тебя заглядывающейся на него.
– Я не заглядывалась на него!
– Заглядывалась и еще как.
Воздуха катастрофически не хватало. Он был прав, может именно поэтому мне хотелось спорить? Мейсон видел меня насквозь.
– Дети о таком даже не думают, извращенец.
– Да нет же, я не имею в виду ничего извращенного. Просто помню, что тебя всегда тянуло к нему, ты хотела играть с Джефри, хотя он обижал тебя. Помнишь, как он проехал на велосипеде по луже, рядом с которой ты стояла? – спросил он.
Я помнила этот день, мое новое голубое платье превратилось в тряпку. А негодный мальчишка просто молча смотрел на меня – испачканную в грязи. Он не радовался, но и вины в его глазах я не видела. Вообще в детстве я не могла читать эмоции Фостера.
– А когда он запустил в тебя снежком?
Да.
– И облил лимонадом? – продолжал Мейсон, так и не дождавшись от меня ответа ни на один вопрос. Потому что все они были риторическими, потому что младший Фостер и так все видел по моему лицу.
– Можем мы просто не говорить об этом? Я не была влюблена в него. Просто Джефри… – Был таким притягательным для меня. А еще недоступным и загадочным, я должна была разгадать его и успокоиться, как бывало всегда в моей жизни. Интерес должны был пропасть. Но что мы имеем? От одной мысли о том, что он может сейчас быть с другой, меня бросает в холодный пот, потому что он мой, старший Фостер всегда был моим.