Барбары нигде не было, а с кухни лился голубой свет от бассейна.
Нет. Черт возьми, Дорис не могла говорить серьезно.
Стоило ступить на порог кухни, я почувствовал, как что-то обрывается внутри, тяжесть в груди нарастала, а позвоночник пронзило колючим холодом. Моя невеста и мой младший брат. Они стояли так близко, что качнись один из них вперед всего на несколько сантиметров, их тела соприкоснулись бы. Мейсон стоял ко мне спиной, чуть повернут в сторону так, что Барбару я тоже видел.
Я все видел.
Как она со слабой улыбкой на губах что-то говорит ему, а Мейсон едва сдерживается, чтобы не коснуться ее. Они оба мокрые, словно до моего появления неплохо повеселились в этом бассейне. Кажется, Эванс боялась воды? Так куда же подевалась эта дьявольская боязнь?
Я сам не заметил, как подошел к окну в пол.
Не делай поспешных выводов, они просто разговаривают.
Просто разговаривают.
Вдруг Мейсон обхватил лицо Эванс ладонями и поцеловал ее, прямо перед тем, как она улыбнулась.
Воздуха в легких вдруг стало недоставать. Мои ноги словно приросли к полу, пока я смотрел на то, как мой гребаный брат целует мою невесту. Это мгновение было таким коротким, но для меня оно казалось мучительной вечностью. Каждая мышца в моем теле забилась в агонии, челюсти сжались с такой силой, что мои зубы легко могли расколоться.
Мгновение и все кончилось. Эванс взглянула на Мейсона, а затем заметила меня.
Первым моим желанием было выбежать на задний двор и утопить брата в его любимом бассейне.
Это ни к чему. Все бесполезно.
Я не мог смотреть на нее, на них, отшвырнул цветы и решил уйти из кухни, чтобы не мешать чертовым голубкам.
Меня захватил гнев. Желание разбить что-нибудь – уничтожить навсегда еще никогда не овладевало мной так сильно.
Быстрым шагом я направлялся в кабинет, не слыша ничего, кроме своего тяжелого дыхания и громкого стука сердца.
– Джефри! – Ах, да, и кроме ее громкого пронизывающего голоса и влажных шлепаний босых ног. Но я не замедлился. Образы прошлого атаковывали мое сознание, слова Мейсона о том, как он спал с ней.
Нужно что-то разбить.
Выплеснуть гнев пока он не уничтожил меня.
Лицо Мейсона отлично подойдет.
– Сукин сын! – зарычал я, резко оборачиваясь и направляясь назад к бассейну.
Забудьте, что я сказал, я утоплю его к чертовой матери.