Никто не сказал Саванне, что мужские члены нельзя использовать в качестве стула, и она садилась на каждый, а потом обвиняла во всем парней. Она осуждала всех вокруг, днем была прилежной христианкой, которая якобы хранит себя до брака, а ночью… Ну что сказать, она считала что Господь не видит в темноте, поэтому все ее грешные дела он не заметит. Но тогда я не знала этого, я считала свою кузину жертвой, а Джефферсона злодеем, которого следовало наказать.
Он появился в ресторане, который принадлежал отцу Джоанны, и где она работала управляющей.
Уже потом мы с Джо узнали, что он поспорил на нее со своими придурковатыми друзьями. Он хотел обжечь Джоанну, но в процессе обжегся сам. Они встретились через год и были вынуждены работать вместе, и вот тогда-то Джефферсон понял каким идиотом был, он не смог отпустить мою подругу, вымаливал у нее прощение на коленях.
Так и было! Я сама видела.
Ладно, ни черта я не видела. Но Джоанна простила его, а значит, Джефферсону удалось растопить ее сердце. И даже несмотря на то, что он все еще не нравится мне, я рада за Джоанну.
Я задумчиво смотрела в зеркало, двери маленькой гостевой гардеробной позади меня были открыты, там висело мое свадебное платье. Не такое, какие бывают у невест, ведь я была особенной невестой. Я выходила за свое наследство, помните? Да и белые платья, как по мне, давно прошлый век. Мое платье не было пышным, а наоборот приталенным, из настоящего шелка, ткань струилась до самого пола, а цвет был нежно-розовым.
– О нет! – воскликнула я, подрываясь с места и заставляя Отэм уронить кисть. Лесси проснулась и громко залаяла. – Платье подружек невесты, мы приготовили платье для Отэм, но для тебя нет.
Джоанна успокоила собаку, и та села на пол рядом с хозяйкой.