Я вскинул бровь, беспокоясь за ментальное состояние брата.
– Сплетем браслетики дружбы?
– Отвали! – огрызнулся Мейсон, пряча улыбку.
– Отец тоже гордился бы тобой, – бросил я и, не взглянув на Мейсона, направился к своему кабинету.
Возможно лед тронулся. Будет лучше, если мы с Мейсоном зароем топор войны.
Стоило двери кабинета закрыться за мной, как меня мгновенно обуяла ярость. Дорис, словно хозяйка, восседала в моем кресле, я возвышался над ней, но свысока смотрела именно она. Я уже корил себя за слова, которые рисковали вырваться из моего рта, ведь ни одно из них не будет мягким.
– Ты едва не испортила мою свадьбу своей незрелой выходкой! – заорал я так, что едва не задрожали стены.
Мама сначала удивленно округлила глаза, а затем громко цокнула, очевидно, не воспринимая меня всерьез.
– Во-первых, не испортила, как видишь, свадьба состоялась, а во-вторых, эта свадьба даже называться таковой не может, ведь она фальшивая, начиная подготовкой и заканчивая вашими клятвами.
– Закрой свой поганый рот! – вспылил я, приближаясь к столу.
Дорис вскочила с кресла.
– Будешь разговаривать так с человеком, который подарил тебе жизнь? И из-за кого, из-за девчонки, чей отец отравил мою жизнь?
– Правильно, ее отец, Барбара не имеет к этому никакого отношения. Да и потом, не сбрасывай все свои проблемы на Эванса, вы оба влезли в это дерьмо, так почему крайней теперь стала Барбара?! – Это было бесполезно, я словно разговаривал со стеной, ведь моя мама не имела ни капли совести.
– Джефри…
– Пока я пытаюсь снова заслужить ее доверие, ты уничтожаешь все, к чему мы пришли. Ты должна помогать мне, ведь ты моя мама! – Я готов был выплеснуть на нее все, что копилось во мне. С самого детства я потакал ей и всегда был на ее стороне, она заботилась обо мне, но в какой-то момент мы поменялись ролями, теперь мне было отведено амплуа ответственного взрослого, тогда как она вела себя как неугомонная девочка-подросток.
– Верно! Я твоя мама и я пытаюсь уберечь тебя от ошибок! – обойдя стол, воскликнула Дорис. Она попыталась схватить меня за плечи, но я отшатнулся от нее.
– То дерьмо, что вы натворили, не касается меня и не касается ее. Я устал защищать тебя и отвечать за ваши грехи.