Я думала, это что-то значит для него, но на самом деле я всегда была для него глупенькой Барби.
Первая слезинка скатилась по моей щеке, замирая где-то на губах. Я сглотнула ком в горле размером с бейсбольный мячик и обреченно откинула голову на его плечо. Он ощущался большим и теплым позади меня, в его руках я утопала почти полностью, ведь была очень маленького роста, раньше он был моей надеждой, моей защитой и опорой, но он выбрал быть моим наказанием, моей ненавистью.
– Я постараюсь, – обреченно выдала я.
Смешок одобрения сорвался с его губ, грудь позади меня завибрировала.
– Вот и славно. Займи комнату около прачечной на первом этаже.
– Комнату для прислуги? – ошеломленно спросила я.
– Да.
Я не смогла сдержаться и тихо всхлипнула. Услышав это, он напрягся, замер.
Неужели человек без сердца почувствовал жалость ко мне? Мои подозрения развеялись слишком быстро, ведь в следующее мгновение он сказал:
– Спокойной ночи. Думаю, тебе понравится быть за-му-жем, Барби.
Его губы съехали чуть ниже, трепетно коснулись моей щеки.
– Достаточно было просто попросить. Но это ведь так сложно для тебя. Всегда было. На глотку себе наступишь, но не станешь умолять. Гордая Барби лучше даст себя трахнуть, чем нормально попросит о помощи, – прошептал Фостер. Его шепот отразился мурашками на моей шее.
Слезы крупными каплями покатились из моих глаз, стекали к подбородку и опадали на его руки, которыми он сжимал меня.
***
Ранним утром я бесцельно наблюдала за покачивающимися на ветру ветвями кустов во дворе. Буря миновала, небо было голубым, из-за горизонта совсем недавно показалось солнце.
Я не могла больше уснуть. Стоило мне закрыть глаза, как я видела ухмыляющееся лицо Фостера. Чувство стыда, в которое он вогнал меня, разъедало мой мозг. Я чувствовала себя грязной, хоть и не сделала ничего плохого.
Ночью я решила пробраться на кухню, потому что очень сильно хотела есть. Мой желудок болел, ведь в течение дня я выпила лишь несколько чашек кофе. Я знала, что никого не застану, ведь все нормальные люди спят ночью. Как же я ошибалась.