Последние три часа я потратила на то, чтобы приготовить сносный ужин для Фостера, но все, что у меня вышло – салат и курица с внутренней легкой степенью прожарки и внешней обугленной корочкой. В целом, где-нибудь на Таити мне за такую курицу дали бы звезду Мишлен.
Откинув полотенце на стол, я опустилась на стул. Я была разбита, мало того, что мои волосы были лавандовыми, и мне приходилось прятать их, чтобы не выслушивать новых насмешек, так еще я была вынуждена готовить ужин для Джефри и стервы Челси.
Когда я заявилась к нему в офис, я всего лишь хотела напомнить ему, что мы в ответе за тех, кого приручили, а значит, Фостеру следовало держать своих тупых сучек на привязи и не подпускать ко мне.
За двадцать три года жизни я ни разу не красилась, шампунь и бальзам для блондинок, и ничего более.
По моим щекам потекли слезы, но я быстро стерла их, ведь услышала в холле эхо шагов. Через несколько секунд на кухне появился Мейсон.
– Чем воняет?
Я устало кивнула на курицу, впрочем, он и сам уже заметил.
– Джефри заставил тебя готовить?
– Сама захотела, – фыркнула я.
Мейсон рассмеялся.
– Чтобы Барбара Эванс готовила еду не под дулом пистолета, никогда не поверю.
Я насупилась и отвернулась от него. Не хватало мне еще насмешек Мейсона. Мы редко виделись, ведь Мейсона постоянно где-то носило. Лучше бы все так и оставалось.
– А это какой-то особый рецепт? – спросил он, с любопытством оглядывая черную корочку курицы."
"– Авторский, называется «не твое собачье дело», Мейсон, – фыркнула я, соскакивая со стула и возвращаясь к столу, хватая подгоревшую цыпочку и выбрасывая ее в мусорное ведро к сестрам, теперь их там было трое.
Я взяла из холодильника очередную размороженную курицу.
– Так ты будешь делать это, пока не кончится вся курица в холодильнике? – без ноток сарказма спросил он. Я молча обтирала курицу приправой и медово-горчичным соусом, рецепт которого нашла в интернете. Ему не понравилось это, и тогда он подошел ближе, останавливаясь прямо за моей спиной.
– Барбара.
Я молчала.