– Привыкай, – фыркнула я, – но не к шапке, а к тому, что мне наплевать на твое мнение.
– А мне нравится, Барбара, тебе так куда лучше, хотя лучше было бы, останься ты лысой, – усмехнулась бывшая подруга, метая в меня надменный взгляд, но затем мгновенно напрягаясь.
Теперь-то сомнений не оставалось, хотя их и ранее у меня не было. Чертова Челси поплатится за это и очень-очень скоро.
– Что ты имеешь в виду? – тяжело опустив руки на стол, спросил Фостер.
Челси глупо захихикала и снова взглянула на меня, опасаясь того, что я все выложу Джефри.
– Я думаю…, – начала она, я затем резко выпрямилась так, словно к ее позвоночнику примотали палку и нервно сглотнула.
Началось.
Я бросила быстрый взгляд на ее тарелку, подмечая, что Челси съела всю свою порцию и, конечно же, ореховый соус.
Не стоило переходить мне дорогу.
Извинившись, Челси встала из-за стола и убежала. Я посмотрела ей в след и просто не могла не улыбнуться, надеюсь, она успеет добежать до туалета.
– Самое время для десерта, – прочистив горло, сказал он. Я кивнула, даже не собираясь пререкаться, ведь мое настроение улучшалось с каждой секундой, а все благодаря моему блестящему плану. Поставив на стол две тарелочки с чизкейком, который нашла в холодильнике, я заняла свое место.
Самая главная часть вечера только начинается, и ты, Джефри, запомнишь этот вечер надолго.
Глава 15
Барбара
Некоторое время по комнате разносился лишь приглушенный звон столовых приборов.
– Так и что ты хотела сегодня днем, когда сорвала мою презентацию? – сдержанным, но недовольным тоном спросил он. Я смахнула со своего розового свитера несуществующую пыль и оскорбленно вздернула подбородок.
– Я сорвала? Это твоя презентация сорвала мои планы, – фыркнула я, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди.
Джефри потер заднюю поверхность шеи и подавил зевок.
А это уже второй этап моего плана.
– Знаешь, Барбара, я все раздумываю, почему продолжаю терпеть это. – Его слова прервались очередным зевком, который он уже не смог сдержать. Его лицо побледнело, веки тяжелели. И я должна была радоваться, но все омрачили его слова.