Мне кажется и правда эта иерсиния питалась магией и, некоторое время сыто отдохнув, с новой силой атаковала заражённого, резко и значительно утяжеляя его состояние.
Однако всё плохое рано или поздно заканчивается, и мы наконец-то вернулись в лагерь. Причём приехали даже немного раньше, чем позвали на ужин. Постепенно подтягивались и другие бригады, состоявшие из лекарей с Рубинштейна. Естественно, не отказывали и знахарям скорой помощи, которые сегодня были на смене. Некоторые были довольны тем, что сегодняшний рабочий день завершился, другие были смурные, с потухшими взглядами, видимо не всё везде гладко прошло.
— Константин Фёдорович, как дела? — поинтересовался я у понуро плетущегося молодого лекаря."
"— Как дела? — переспросил он, поднимая на меня взгляд. — Хреново дела. Теперь онкология мне кажется безобидной забавой по сравнению с тем, на что довелось сегодня насмотреться.
— Не кори себя, — сказал я, похлопав его по плечу. — Мы же здесь не банальную простуду лечим, а тяжёлую инфекцию, являющуюся по сути биологическим оружием.
— Насколько бесчеловечно создавать такое, — покачал он головой. — Того, кто это всё сотворил, даже на кол посадить слишком гуманно будет.
— Полностью согласен, — кивнул я.
— Жаль, что нельзя наказать их самому, — пробубнил Жеребин, глядя куда-то вдаль. — Растягивал бы на дыбе, медленно-медленно. Причём чем дальше, тем медленнее. Хочется забыть это всё поскорее, как страшный сон. Хорошо хоть до Питера они не добрались.
Я хотел было сказать ему, что добрались, но ему и так тяжело, не буду травмировать ещё больше. Тем более, что все уверяют, инфекция там не разгулялась, город был готов.
Когда мы уже усаживались за стол, к нам подсел со своей тарелкой тот самый майор контрразведки.
— Ну что, Александр Петрович, я могу вас поздравить, а вы меня.
— Это с чем же? — заинтересовался я.
— С тем, что скоро это всё закончится, — улыбнулся он.