А затем начинает биться чаще, потому что посетительницу я знаю.
Майя.
И она плачет.
Внутри все обрывается. Все-таки, какой он гад, какая сволочь! Сделал ведь ей больно, скот!
Подхожу, даже не думая о том, как это выглядит.
Майя узнает меня, как ни странно… Хотя, что тут странного? Она — нормальный, адекватный человек, видит во мне в первую очередь человека, а не обслуживающую тень.
От понимания, что она не убереглась тоже, становится буквально физически плохо. И очень хочется помочь.
Я помогаю. Увожу в туалет, чтоб умылась и успокоилась… И не могу сдержаться, знаю, что это, в общем-то, не мое дело, нельзя лезть так бесцеремонно, но так хочется помочь…
Несу какой-то сбивчивый бред, пока она аккуратно промокает лицо салфеткой:
— Не думай о нем, — говорю я, — он — козел и бабник…
Майя вскидывает на меня удивленный взгляд, она, кажется, не понимает, о чем я.
И я продолжаю, не в силах сдержать порыв:
— Забудь, они все такие… Лапшу на уши вешают, а мы верим… Дурочки…
Последнее слово выходит почему-то со всхлипом, и Майя отстраняется, пристально глядя на меня.
Я выдала себя, похоже… Выдала. Ну и ладно. Главное, ее предупредить. Ведь, на самом деле, все это вообще ерунда. Это все проходит! Проверено!
— Не обращай внимания, — смаргиваю, удивленно ощущая влагу на щеке. Да что за черт! С досадой вытираюсь и продолжаю, — он мне тоже говорил… Но я не поверила, не думай! Просто…Ты, наверное, впервые столкнулась, да? Это пройдет, поверь мне.
Майя прижимает ладонь ко рту, глядя на меня испуганно и удивленно, а затем отрицательно машет головой.
Ну да, я тоже не хочу признаваться, что плачу из-за него. Не хочу. И не надо плакать. Все пройдет! Пройдет!
— Пойдем, — говорю я, — я тебе сделаю кофе… Лавандовый раф… Хочешь?
Мы выходим из туалета, уже спокойные. И я больше чем уверена, что все будет хорошо… Ведь будет?
Я все еще на это надеюсь, когда колокольчик от двери предупреждает о появлении новых посетителей.