Шелковые волосы в кулаке. Сука! Почему тормозишь???
— Почему ты тогда ушла? — мне, конечно, важен ответ на этот вопрос, важен, но важнее — ее реакция, та, глубинная, на которую я каким-то образом настроился, и которую сейчас улавливаю, — испугалась?
— Что? — она раскрывает рот, и порно-картинки шарашат в башке с еще большей скоростью, но я только зубы сжимаю, — чего испугалась?
— Сама знаешь, Мышь. Не придуривайся. Про Руса."
"— Руса? — теперь к раскрытому рту присоединяются хлопающие ресницы.
Сука… Значит, было.
— Да, все рассказал.
Она морщит лоб, хмурится. И рот закрывает, прямо потеря потерь…
— Знаешь… Я хотела ведь сейчас оправдываться начать, представляешь? — смотрит в лицо, убирает руки от ремня, усмехается грустно. — Надо же… Как ты умеешь…
— Да мне до тебя далеко…
Убрала руки… Верни! Верни сейчас же!
С трудом сдерживаюсь, чтоб не сграбастать ее, не встряхнуть, чтоб в чувство привести.
— Правда? — Мышь перестает усмехаться, — да, наверно… Далеко.
Она замолкает и отворачивается так резко, что порывом воздуха меня обдает, теплым-теплым.
— И я думал… — эхом повторяю за ней, — чего тебе не хватало, Мышь? Чего такого у него было, чего у меня нет? А? Или ты… Или реально только бабки?
— Что? — она ежится, словно холодно внезапно стало, — ты о чем вообще? О ком?
— О Русе, — терпеливо повторяю я, — о вас с ним.
— Да прекрати уже! — досадливо дергает она плечиком, — я не рассказала, потому что это вообще все несущественно! И смешно!
— Несущественно… Смешно… — слова эхом отдаются в голове, ставшей внезапно пустой, как барабан, — то есть, секс с другим мужиком, когда живешь со мной, для тебя — несущественно? Да?
Мышь резко разворачивается, смотрит на меня, и глаза у нее настолько удивленные, настолько шокированные, что я в одну секунду реально ощущаю себя дураком.