Глажу, скольжу пальцами вверх, трогаю щетину на щеках, губы твердые, — не бойся. Это все… Это все ерунда, на самом деле. Я смеялась. Наверно, это плохо, смеяться над другим человеком, но она… Она была такая уверенная в своей правоте. И это было так… забавно.
— Ты — охеренная, — серьезно отвечает Тимур, тоже понижая голос, мне в тон, — ты — просто нечто. Я… Я не могу даже сказать. Понимаешь?
— Понимаю.
Я реально его понимаю. Сейчас мне кажется, что я понимаю его лучше всех на свете. Правда.
— Давай мы не будем больше… — мне тяжело говорить сейчас, хочется его признаний, хочется логического финала нашего откровения, но в то же время видно, насколько Тимуру не по себе от происходящего.
— Обещаю.
— Обещаешь, правда?
— Да. Обещаю.
После этого он прижимается к моим губам, нежно, так нежно… Поглощает мою неуверенность, мои сомнения.
Я собираюсь жить настоящим.
С ним.
22. Жить настоящим
— В выходные мы все к Растику, — лениво цедит слова Руслан, откидываясь на высокую спинку сиденья в «Дине» и разглядывая снующих внизу людей с интересом любителя аквариумных рыбок. — Там что-то вроде приема.
— Мы пас, — спокойно отвечает Тимур, поглаживает меня по талии и утыкается носом в шею, шумно вдыхает запах кожи, щекотно и приятно до легких спазмов в животе.
— Бля, ну хватит уже тискаться, смотреть противно на вас, — ржет Руслан, — я и не думал, что поедете, так просто, мало ли… Там будет Паша Раевский. Тебе могло бы быть интересно.
— Неа, не интересно, — Тимур уже не вдыхает, уже мягко лижет основание шеи сзади. А рука его, нахальная до ужаса, сжимает все крепче. Того и гляди, сейчас на колени перетащит и примется целовать… И я опять потеряюсь в пространстве… Ему-то, наглецу, на все плевать, а на нас уже официанты во всех злачных местах столицы смотрят косо.
— А чего? — Руслан машет рукой официанту, чтоб обновил напитки, — ты же вроде с ним собирался дела иметь…
— Не, не буду, — Тимур прикусывает шею, не выдерживая.
— Бля, ну реально хватит уже, — с досадой говорит Руслан и смотрит почему-то на меня с осуждением.