Глубоко вздохнув, я опустила взгляд и почти забыла, насколько Кейн красив.
Почти.
Он прислонился к борту, скрестив руки на груди, клюшка свисала с его руки, и он выглядел одновременно угрожающе и небрежно. Меня удивили противоречивые впечатления, которые он на меня произвел, от чего моя кожа покрылась мурашками.
Темно-синяя хоккейная экипировка добавляет его и без того устрашающей внешности еще больше мрачности. Несмотря на несколько рядов сидений, отделяющих нас, и мой средний рост в 168 см, он все равно выглядит устрашающе высоким.
На его полных губах появляется легкая улыбка.
— Вот и ты. Это было не так уж и сложно, правда?
— Привет.
Черт.
Мой голос не бывает таким слабым. Никогда. Что со мной не так? Успокойся, ради бога.
— Привет, — его улыбка не изменилась, по-прежнему излучая вежливость. Даже некую приветливость. — Можно поинтересоваться, что ты делаешь здесь в такой час?
— Я осталась после игры.
— Я это и сам понял. Зачем?
— Я… я ваша фанатка! — выпаливаю я первое, что приходит в голову.
Почему я не додумалась до этого раньше? На самом деле, додумалась. Мельком. Но решила, что у «Гадюк» и так слишком много фанаток, которые при каждом удобном случае бросаются на членов команды. Так что я бы не смогла так выделиться из толпы.
Но теперь, когда мы остались одни, это может сработать.
— Понятно, — за этими двумя словами последовал интенсивный взгляд, в котором странным образом не было тепла. Меня внимательно, но будто бездушно, изучают.
Ледяной бледный цвет его глаз напоминает погружение в Северный Ледовитый океан, когда на поверхности с угрожающей скоростью образуются слои льда.
Наверное, так чувствуют себя люди, которых замораживают заживо.
Я избавляюсь от этой мысли. Это Кейн, а не Престон или, не дай бог, непредсказуемый Джуд. Он мой лучший — и единственный — вариант.
— Да, — продолжаю я более уверенным тоном. — Я недавно стала вашей фанаткой. Раньше я не знала о хоккее почти ничего, но благодаря команде я многому научилась.
— Я рад, что мы смогли убедить тебя прийти на игру, — его слова звучат спокойно. Как безмятежный океан.
Да.
Именно такое впечатление Кейн всегда производил. Глубокий, сдержанный и надежный. Океан во всей своей красе.
— Ты сделал мне огромное одолжение, — я широко улыбаюсь. Мне всегда говорили, что у меня красивая улыбка, и я не против использовать ее в своих интересах. У бедных нет выбора, а я в данной ситуации определенно бедная.