Даже в реальной жизни Престон часто делегирует выполнение заданий обширной сети частных телохранителей своей семьи, категорически отказываясь пачкать руки, если задание недостаточно интересное.
Но он совершил элементарную ошибку, которая привела его к пяти минутам на скамейке штрафников, что в значительной степени стало причиной нашего поражения.
Эти пять минут игры в большинстве своем были жестокими, и Осборн не забывал махать Престону каждый раз, когда забивал гол. Болельщики «Стантовских Волков» были в восторге от Осборна, кричали и скандировали его имя, как будто он был их Богом.
Даже после того, как Престон вышел из бокса штрафников, он был практически бесполезен. Осборн уже залез ему в голову, так что мы заведомо проиграли.
Джуд и я держали оборону, поэтому нас не разгромили полностью, но все равно мы проиграли.
Я плохо переношу поражения.
Я не проигрываю. Точка.
Все мое воспитание было направлено на то, чтобы научить меня, что такие люди, как мы, не проигрывают. Мы всегда на стороне победителей.
Каждый раз, черт возьми.
Естественно, мой отец был недоволен и, чтобы выразить свою ярость, запер меня в моем собственном аду.
Темная комната в подвале нашего дома, потому что, да, у Гранта Девенпорта есть камера пыток, где он может учить своего ребенка дисциплине.
Все началось прямо здесь, до того как интернат взял на себя эту традицию. После того как я закончил школу, это место снова стало моей тюремной камерой.
Я подвешен за запястья, закрыв глаза, на мне только джинсы, а пальцы ног едва касаются холодного, сырого пола.
Время от времени потолок надо мной открывается, и на меня льется ледяная вода, чтобы я не заснул.
Пару лет назад я впал в состояние гипотермии[4], но врач Гранта спас меня. Иногда, когда он действительно разочарован во мне, он бьет меня электрошокером так, чтобы причинить боль, но не убить.
Раньше я боялся наказаний. Я напрягал мышцы и сопротивлялся. Но это только продлевало страдания, поэтому я научился терпению.
Дисциплине.
Закалив свой дух, я научился не обращать внимания на то, что он мне делает.
Стихия, тьма, напряжение мышц — все это нормально.
Хотя время, проведенное в этой комнате, невозможно сосчитать, я обычно провожу здесь ночь и меня выпускают утром перед тренировкой или открытым катанием. Грант не может позволить внешнему миру упустить своего золотого мальчика, особенно после того, как я стал звездой хоккея.
Он считает мои победы само собой разумеющимися, а поражения — оскорблением его чести.