Он морщинистый старый лысый мужчина, который был нашим дворецким всю мою жизнь. Он почти не разговаривает, но всегда приносит полотенце и готовит мне теплую ванну, чай и еду после пыток.
Он также всегда на всякий случай приглашает врача.
Грант определенно не хочет, чтобы его сын и единственный наследник умер. Не после того, как мой дядя исчез из его жизни и, вероятно, наслаждается лучшими днями со своим юным бойфрендом.
Иногда мне кажется, что изгнание — не такая уж и плохая идея.
Но потом я вспоминаю, что не могу позволить Гранту получить все.
Я не настолько великодушен, как мой дядя.
Я благодарю Самуэля и вхожу в ванну. Тепло пронизывает меня, снимая озноб, но мышцы все еще напряжены. Поэтому я погружаюсь в воду на пару минут, прежде чем вновь вынырнуть.
— Сэр. Ваш телефон, — Самуэль стоит у ванны и протягивает мне телефон.
Но он не уходит.
Я обхватываю устройство синими от воды пальцами.
— Что такое?
— Ваша мать хочет вас видеть.
— Нет. Не подпускай ее ко мне. Я уеду через полчаса.
"— Принято к сведению.
Он выходит из ванной, за ним закрывается огромная богато украшенная дверь.
Я прислоняюсь к ванне и включаю телефон.
На экране появляется множество уведомлений, и я уже собирался удалить их все, когда заметил несколько сообщений.
Я выпрямляюсь, вода плещется вокруг меня.
Далия:Я знаю, что вы впервые проиграли в этом сезоне, но ты сделал все, что мог.
Далия:Ты немного помешан на контроле, поэтому, вероятно, воспринимаешь все на свой счет, но не стоит. Если что, это Престон должен чувствовать себя виноватым и умолять о прощении на коленях.
Далия:В любом случае, благодаря тебе «Гадюки» не были разгромлены в пух и прах. Есть в этом и что-то хорошее, правда?
Я откидываю голову назад и смеюсь.
Боже мой, черт возьми.
Не задумываясь, я встаю, вытираюсь и одеваюсь.
Затем я еду в центр города, в больницу Грейстоун, где она проводит большую часть ночей.
Старшая медсестра и персонал кланяются, увидев меня, но я не обращаю на них внимания, поднимаюсь на лифте и иду к палате в конце коридора.
Как и ожидалось, Далия спит в кресле, голова неловко склонилась на кровать рядом с бледной девушкой в коме. Ее ноутбук открыт, а несколько учебников хаотично разбросаны по обе стороны от нее.
Единственный звук, раздающийся в комнате, — это равномерный писк аппаратов.
Я иду к ней, как будто она заманивает меня невидимой веревкой.