Моя рука скользит по его стройной талии, по спине, касается, гладит.
Я так долго была лишена его, что испытывала симптомы ломки.
Этот поцелуй — моя долгожданная доза.
Продолжая целовать меня, он отпускает мою челюсть, и я замираю, думая, что он оттолкнет мои руки, как обычно, но он просовывает руку между нами, и в воздухе раздается звук пряжки.
— Кейн… — шепчу я, наполовину взволнованная, наполовину в ужасе. — Мы в общественном месте.
— Ты должна была подумать об этом, прежде чем провоцировать меня. Все ставки сделаны, дикий цветок.
Я стону, когда он трется своим твердым членом о мои трусики, о мой клитор.
Удовольствие скапливается у основания моего живота, когда он мучительно медленно повторяет это движение.
— Ты такая чертовски мокрая, — он сдвигает в сторону хлипкую ткань и скользит членом по моему входу. — Ты скучала по моему члену, да?
— О боже, — я обхватываю его шею руками.
— Или это потому, что ты планировала трахнуть Осборна, а? — он приставляет головку к моему входу.
Я сжимаюсь, готовая принять его в себя, но он лишь вводит головку медленными, неглубокими движениями.
— Кейн… — стону я в отчаянии.
— Скажи мне, Далия. Ты сегодня вечером нарядилась и превратилась в гребаную Богиню ради Осборна?
— Ради тебя, придурок, — я прижимаюсь к машине.
— Ради меня, да?
— Да, — я задыхаюсь, как будто только что пробежала марафон. — Я знала, что ты будешь ревновать.
— Хм, так это чтобы заставить меня ревновать? — он одним движением входит в меня своим огромным членом.
Господи.
Этот мужчина просто зверь.
Боль, которой мне так не хватало.
Кейн не двигается несколько секунд, его член пульсирует во мне, пока я привыкаю к его размерам.
Обе его руки опускаются по обе стороны от моего лица, а его пламенный взгляд погружается в мой, в светлых глазах появляется темный блеск."
"— Чего еще ты хотела добиться сегодня вечером, Далия?
— Доказать, что ты не можешь меня отпустить, — я царапаю его шею и ухмыляюсь.
Он выходит, а затем снова входит в меня. Я вскрикиваю, прижимаясь спиной к холодному металлу.
О, черт. Я почти забыла, каким грубым он может быть. И как мне это нравится.
Ухмылка расцветает на моих губах.
— Ты сумасшедший.
— Из-за тебя, — он снова входит в меня, ускоряя ритм.
— Я тоже сумасшедшая, знаешь, — я прикусываю мочку его уха и шепчу. — Если я еще раз увижу на тебе когти другой женщины, я приглашу тебя посмотреть на мою следующую оргию.