– Тебя! О тебе думала! Чертов больной ублюдок! Ждала эти полгода, скучала и… – дыхание учащается, на грани оргазма балансирует ее прекрасное тело.
Садист внутри хочет получить ответы, а пытку удовольствием я еще никому не проводил…
– Что представляла? Как именно я тебя трахал, ммм, Маша?
Задаю вопрос, в то время как пальцы проскальзывают в горячую мокрую щель. Двигаюсь медленно, заставляя ее насаживаться и желать большего.
– Я просто… скучала и хотела тебя… твои пальцы и член в себе!
Шипит разозленной кошкой.
Улыбаюсь…
– Фил… я тебя убью…"
"– Не получится, сладкая… Но для начала попробуй затрахать меня до смерти.
Отпускаю клитор и проскальзываю двумя пальцами в пульсирующую глубину, узкую и горячую.
– Всегда был только ты, Джокер. До тебя пустота. С тобой наполненность…
Шепчет свои признания, и я не выдерживаю, разворачиваю принцессу к себе лицом и смотрю в блестящие глаза.
Отталкиваю ее на стенку и падаю на колени.
Джокер.
Еще никогда такого не делал, но язык колет от желания попробовать мою девочку.
Заставляю отвести красивую ножку и упереть в мое плечо.
– Фил…
Смотрит на меня ошалело. Умная девочка понимает, что именно я намерен сделать. Сглатывает, когда приближаю лицо к киске, а потом резко тянет носом воздух, когда языком складки раздвигаю и принимаюсь играться, не выдерживаю и целую с силой, прикусываю, пробую, пью ее всю до дна. Играю с горошинкой и тараню влагалище языком, вылизываю свой тортик с кремом из взбитых сливок.
Ощущаю ее пульсацию на языке и слышу хриплый стон, ловлю содрогающееся в удовольствии тело и продолжаю мучить, не реагируя на стоны и мольбы, опять подвожу к пределу.
Резко встаю.
Выдержка подводит и язык заменяет член, врезаясь на всю глубину до искр из глаз, цепляется за меня, пока я мну ее попку, ритмично прибивая к себе, отвечает сладко, стонет, пока насаживаю и верчу во все стороны желанное тело.
– Я люблю тебя, Фил…
Срывает голос и кончает.
Смотрю в зеленые глаза, блестящие чистотой изумрудов. Меня накрывает. Вышибает из реальности, и я изливаюсь в свою женщину, выдыхая признания:
– И я, Маша… Люблю…
Слова даются сложно, а признание режет слух. Заставляет что-то внутри зазвенеть. Сердце. Ощущаю его сейчас как никогда четко.
Фил Гринвуд, беспризорник и одиночка, наконец, нашел свою семью.
Конец"