Но ведь истцом являетесь и вы сами, как непосредственно Оркан! Я же сразу сказал: если ещё вы сами предстанете перед комиссией – это вообще будет великолепно! Никто ведь не знал, что из вашей семьи ещё кто-то остался… О-оо!.. Дорогая Брис, простите! Сказал, не подумав! Не хотел вас ранить… Но к чему я клоню: мы явим вас миру, и тогда следующий процесс – о восстановлении ваших имущественных прав уже пойдёт как по маслу. Ведь суд принял решение о реабилитации не в последнюю очередь ещё потому, что некому будет выдвинуть встречное обвинение: в некомпетентности королевских следователей.
Фрой Ларсти говорил очень много и бурно, не давая мне возможности спокойно осмыслить происходящее. Лишь когда я покачнулась от вновь накатившей слабости (проклятая искра, кажется, вновь затребовала еды), он прекратил свои бесконечные речи и пообещал зайти позже, когда Крису станет лучше. Уходя, он немного смутился:
– Брис, если вы позволите… – замялся он.
– Кажется, Кристар об этом уже позаботился, – улыбнулась я. – Благодарю вас, Иммет. За вашу преданность работе. И за то, что поверили мону Эрланну. И мне.
– А как же иначе? Ведь мы с Крисом давние друзья. А теперь я всерьёз рассчитываю подружиться и с вами.
Все, похоже, разбираются в людях. Одна я не умею.
Иммет ушёл, пообещав лично сопровождать меня на последнем заседании по этому делу, если по какой-то причине Крис не сможет.
А я вновь залилась слезами, оставшись наедине с собой. Теперь уже счастливо улыбаясь… К хевлам отнятые счета, предприятия, верфи.
А вот то, что мне больше не нужно скрываться… Что я наконец стану свободна, независима ни от кого, верну себе некогда гордое имя… Об этом я и мечтать не смела.
И всё это сделал он. Кристар Эрланн. Не ради того, чтобы его брат обрёл счастье рядом со мной, очистив моё имя ради него. Не ради племянницы, в существовании которой его обманул Коста.