"
"Кире наконец удалось сесть, она подтянула ноги к себе и сжалась комочком в углу дивана, сверля мужа недоверчивым взглядом.
– Тебе не надо меня бояться, – продолжил он нежно. – Я тебе обещаю, что в любом случае не стану забирать детей.
Кира не поверила собственным ушам.
– С чего такое великодушие, Кирилл? – презрительно хмыкнула она.
Прежде чем ответить, он долго смотрел на нее изучающим взглядом.
– С того, что я люблю тебя, – сказал он. Потом придвинулся к ее ногам, схватил за икры и медленно потянул на себя.
Он задышал часто и прерывисто. Взгляд его загорелся знакомым огнем. Кира слишком хорошо знала, что означает этот взгляд. Сейчас он придавит ее к дивану, начнет целовать, распустит руки. Наверняка сорвет одежду и уже через несколько минут овладеет ею. И плевать ему, хочет она этого или нет.
Кира изловчилась, высвободила ногу и что есть силы врезала ему в бок.
– Ты чего? – взревел он, схватившись за ушибленное место.
Она тут же вскочила с кровати и зашипела:
– Любишь меня? Любишь? Да ты не умеешь любить! Не дано тебе это!
Кирилл обомлел и уставился на нее с укоризной.
– Ты не понимаешь…
– Может быть, я чего и не понимаю, – прищурившись, продолжала шипеть Кира. – Ну так объясни мне, как в понятие «любить» укладываются все те вещи, что ты со мной делал? Разве над любимым человеком издеваются? Разве вычеркивают из жизни? Втаптывают в грязь? Хлопают дверью перед носом? Используют для секса? Унижают, контролируют каждый шаг, шантажируют?
– Кир, не делай из меня монстра.
– Ты делал это всё и даже больше! А про твои измены я вообще молчу! Ты просто кобель, который не в состоянии пропустить ни одной юбки! Помнишь последний Новый год, что мы провели вместе? Подвеску подарил, в любви признался. А я, дурра, и уши развесила! Кем надо быть, чтобы всего через неделю с наглой ухмылкой знакомить меня со своей любовницей? Как это возможно, Кирилл?
Кира чувствовала, как гнев завладевает ею – с каким удовольствием она бы вцепилась сейчас ему в горло! Сжала бы что есть силы и давила, пока не задохнется.
Он глубоко вздохнул, сжал кулаки и поднялся.
– Да если бы ты хотя бы рот раскрыла и объяснила мне, в чем дело, ничего этого не было бы, Кира! – зарычал он. – Да, я с ней спал, но это было задолго до того, как мы с тобой помирились! Я не изменял тебе больше.