Мне думалось: «Да, в этом месте можно спастись!» — настолько завораживающим предстал расстилающийся вокруг пейзаж.
Уютный кишлак располагался на конусе отложений из ущелья Гузели, приподнятого над рекой Сурхоб, у подошвы протянувшегося вдоль реки длинного лесного хребта со скалами красноватого цвета. Прямо над кишлаком удивляла своей крутизной вершина хребта, разделенного ущельем, с которого мы только что спустились. Напротив вздымалась необъятная панорама Вахшского хребта, до трети покрытая густым арчовым лесом.
Выше по склонам зеленели луга, переходящие в скалистую вершину с остатками снега на ней, круто обрывающуюся к северу.
В этой прекрасной долине мне предстояло молиться, жить и работать. В сердце поднимались горячие волны благодарности к Богу, подарившему мне такую красоту на долгие годы. Я чувствовал себя так, словно оказался в каком-то неведомом крае, которого как будто нет на земле, и он существует сам по себе, отрешенный от всякой земной суеты, весь исполненный света, воздуха и чистого дыхания таких близких и кротких небес.
Этот край как-то сразу стал частью моей души, словно он ждал меня все эти годы. Однако, через быстро промелькнувшие десять лет, растворившихся в голубой дымке воспоминаний, мне все же пришлось покинуть его со слезами на глазах.
Учитель, по-таджикски «муаллим», привел меня к маленькому беленькому домику сейсмостанции, расположенному на самом краю кишлака. Густая тень огромного белоствольного красавца-чинара падала на весь дом.
Моя комната одним окном выходила на Вахшский хребет, а другим смотрела на зеленое ущелье Гузели. В этом уютном жилище было три комнаты и застекленная веранда. В моей комнате никакой печи я не обнаружил, она находилась в смежной комнате, но была сложена так неумело, что сильно дымила и не давала никакого тепла. В первые ночи я мерз очень сильно, так как ночной воздух в горах пока еще был довольно прохладным. В одной затененной комнате стояла записывающая аппаратура и располагался щит управления датчиками.
Мой напарник с ходу начал знакомить меня с приборами, объясняя их работу, тыкая пальцем туда и сюда, затем показал маленькую фотолабораторию для проявки сейсмограмм и набор химикатов. Сразу вникнуть во все оказалось для меня нелегким делом. Утром, пожелав мне успехов в работе, муаллим по той же крутой тропе, по которой мы спускались в кишлак, поднялся вверх и ушел в Душанбе, пообещав вернуться через месяц.
