Это крохотное селение носило удивительное имя — «Назарет»."
"Идя по узкой извилистой дороге, среди зеленого разнотравья, с алыми пятнами отцветающих маков, я периодически присаживался на обочине и молился по четкам. В Сари-Хосоре я впервые увидел твердые и гладкие серебристые зерна — плоды одного растения, называемого «бусенник», похожие на косточки, из которых таджики делают себе четки. Русские называли эти плоды, действительно очень удобные для четок, — «Богородичные слезки». Сделал себе такие четки и я, так как старенькие четки, подаренные когда-то монахиней в Гаграх, истерлись, как я ни подшивал и не обматывал их нитками.
Вид за видом горные пики все больше открывали свою величественную красоту. Я шел вдоль цветущих лугов, покрытых синими ирисами, издававшими тонкий аромат. По альпийским склонам качались под ветром высокие золотистые эремурусы, в ложбинах притягивали взор темно-красные пионы. Повсюду бежали вниз, позванивая на камнях, чистые горные ручьи, по берегам которых теснились лютики и ромашки, украшая подножие грандиозного горного амфитеатра, с ледниками, сверкающими в прозрачном синем воздухе.
Я присел на обочину дороги, очарованный необыкновенной панорамой. От невыразимой красоты горного пейзажа в моем сердце неожиданно забила, словно родник, живая горячая молитва, как благодарность Богу за это счастье. Слезы покатились по моим щекам. Необыкновенное чувство глубокого сопереживания с этой красотой стеснило мою грудь.
Ум, казалось, остановился. Дыхание словно замерло. Я лежал на спине и даже ощущение самого себя начало теряться в этом живом пульсирующем пространстве. Слово «Иисус» словно пронизывало все, что являлось мной и всей вселенной, сладкое блаженное забытье охватило душу, и она как будто потеряла ощущение времени.
Но подняться все же пришлось. Сильный резкий холод потянул с вершин. Солнце быстро садилось за зубцы гор.