— Одного не пойму, отчего ты не заведешь семью? Такие люди должны потомство оставлять!"
"— Для себя я так решил: или Бог и молитва, или семья и дети! — открыто высказал я свое соображение.
— Это верно. На двух лошадях не усидишь… — согласился старик. — Я сам в молодости не хотел жениться, думал стать каландаром! Хотел жить один, только имя Бога повторять. Слышал о них?
— Слышал, это вроде как странствующие нищие…
— Не просто нищие, а нищие ради Бога, понимаешь?
— Это я понимаю.
— Это для вас они поэты, а для нас все, что они написали, — священные книги. Кто пойдет за Богом, весь род освящает! Сильно я горевал, когда меня женили… Потом вспомнил одну старую притчу и успокоился.
— Какую притчу?
— А ты послушай… Сидела в пустыне старушка и плакала. Мимо караван шел. «О чем плачешь, женщина?» — спросил у нее караванщик.
— Вот поэтому я и не выпускаю из рук четки! То, что было пылью, опять пылью станет, а Бог остается… Ты верно сделал, что молитву выбрал.
После этой беседы он всегда приветствовал меня с особым уважением.
В период жизни на Пештове во мне снова возникло серьезное желание доверить свои чувства поэзии.
* * *Суровей час. Угрюмее природа.Реки звучнее одинокий марш.Неуловимее граница переходаДуши в темнеющий пейзаж.