Проводив новых знакомых, он остался трудиться в храме, готовясь к поступлению в семинарию. Его сердце устремилось к Лавре и к учебе в этом средоточии духовной жизни в России. Глубокой осенью в их квартире появился изможденный и страшно усталый схимник с двумя бутылками шампанского в рюкзаке. Залпом выпив одну бутылку, он заснул мертвым сном. А когда проснулся, то рассказал архитектору свою историю, не спеша попивая вторую бутылку.
В горах начались сильные снегопады, снег валил и валил, пока не засыпал все долины и ущелья.
Грот оказался легко доступным для охотников, которые пришли туда на снегоступах, издали заметив сверкающую на солнце фольгу. Опешивший отшельник на вопрос, что он здесь делает, ответил, что он геолог и заблудился в горах. Охотники вызвались проводить его к трассе и монаху ничего не оставалось, как по глубокому снегу выбираться из ущелья, «ловить» попутную машину и добираться в Душанбе. Прожив несколько дней в городе, он стал собираться обратно на Кавказ, приглашая с собой Виктора послушником.
Мой друг оказался перед трудным выбором — Кавказ или семинария? После долгих раздумий Виктор выбрал семинарию, и схимник, дождавшись своего послушника, уехал в один, как он сказал, «чудесный уголок», с названием Псху, — удаленное горное селение у подножия Главного Кавказского хребта.
Я продолжал знакомиться с пустыней и ее песчаными шквальными бурями, когда на юге вздымался непроглядный черный вал пыли и песка, поднятого сильным вихрем, в народе именуемым «афганец».
Этот вал приближался на огромной скорости и все покрывалось густой и непроницаемой желтой пеленой, которая стояла дня три-четыре, постепенно рассеиваясь. Но все же пострашней песчаных бурь была, конечно, невыносимая жара.
— Хочешь поехать со мной на денек вон к тому хребту? — как-то спросил меня знакомый геолог, указывая на далекий горизонт.
— Хочу, — согласился я. — Но на чем?
— Не переживай, возьму мотоцикл у друга! Тут и ехать всего ничего — километров шестьдесят…"
"Утром геолог заехал за мной, и мы понеслись по ровной глинистой дороге, уходящей к проступающему сквозь рассветную дымку далекому лиловому кряжу, над которым белели небольшие облака.
К полудню мы подъехали к безлесному каменистому хребту. У подножия его среди короткой щетинистой травы, радуя глаз, бил чистый родник. Здесь мой знакомый расстелил платок, достал лепешки, небольшую дыню, и мы, не торопясь, перекусили.
