Вспомнив из Древнего Патерика все случаи, в которых описывалось, как египетские отцы избегали любой почести и любого сана, я укрепился духом и отправился к старцу:"
"— Батюшка, благочинный объявил о моем рукоположении в иеромонаха, можно я откажусь от священства и буду избегать этого сана?
Я полагал, что отец Кирилл одобрит мое намерение и согласится с тем, что мне нужно больше совершенствоваться в смирении, но он строго отклонил мою просьбу:
— Рукополагайся и не вздумай отказываться!..
— А как же наш иеродиакон, который смиряется и отказывается от рукоположения?
— У него своя дорога, а у тебя своя! Чтобы жить в горах, лучше, если станешь иеромонахом.
После исповеди, получив благословение, я отправился к своему другу, отцу Пимену.
— Старец знает, что говорит! Доверься ему… — одобрил мой товарищ решение отца Кирилла.
Приехал Владыка, и на литургии все совершилось так быстро, что я не сразу осознал случившееся. Помню, когда я положил голову на престол, а архиерей возложил на нее руки, из моих глаз хлынули слезы, заливая облачение.
— Благослови, отец!
— Батюшка, как же я могу благословлять вас, если я простой иеромонах, а вы архимандрит?
— Иеромонах-то ты простой, а благодать у тебя новая! — мудро ответил старец.
Потом так же делал и я, когда видел молоденького иеромонаха. Были у монахов Лавры и особые любимцы, молодые иеромонахи — надежда монастыря. Двое из них особенно привлекали всеобщее внимание: чистые юные лица, сияющие целомудрием и скромностью, они невольно притягивали к себе взоры окружающих. Их связывала крепкая дружба. Неразлучность этих монахов даже стала поговоркой. Восхищался ими и я, любуясь неиспорченностью и скромностью молодых людей.