Он с видимым расположением рассказывал о своем друге — иеромонахе Паисии, который жил вместе с ним в одной келье. С каждым мгновением этот маленький монах нравился мне все больше и больше. После чая мы вместе прочитали монашеское правило. В сгущающейся темноте он стал укладывать нас по деревянным настилам, а сам полез на маленькую подвесную коечку под потолком, как в плацкартном купе.
— Тут тепло, и мне здесь очень удобно! — улыбнулся он, заметив мое недоумение.
Керосиновая лампа, догорев, испустила чадный дым и погасла.
Утреннее солнце расплавленной медью брызнуло на верхушки деревьев. В келье еще стоял полумрак. Иеродиакон уже не спал, сидя на коечке с четками в руке.
— У нас солнышко бывает только в полдень, — сообщил он. — И я тогда выхожу греться на свой огород…
Мы вышли во двор.
— Ой, не наступи на огород! — вскрикнул маленький монах. Его огород представлял собой железную банку из-под томатов, в которой рос крохотный укроп.
— Друг мой пришел! Паисий! Друг мой пришел! — чистосердечно приветствовал пришедшего иеродиакон, когда они обнимались.
Архимандрит рассказал нашим пустынникам о благословении отца Кирилла: присмотреть место для кельи поблизости от отца Херувима!
— О, отец Кирилл! Отец Кирилл! Какой чудный старец! — восторженно воскликнул иеродиакон.
В его голосе звучала большая любовь к батюшке.
"Затем мы с отцом Пименом вознамерились побродить по окрестностям, чтобы поближе познакомиться с дикой и безлюдной местностью. Крутой спуск повел нас сквозь заросли рододендрона к реке, шум которой доносился откуда-то снизу.