— Скажите своей соседке, что у вас тоже полно дел и вы не можете помогать ей!
— Ну, это совсем неудобно… — растерялся я.
— А дело в том, что ее сыновья пьянствуют на Псху, а вы тут за них все делаете… Когда я их упрекнул: «Что же вы матери не помогаете?», они ответили: «А там батюшка есть!» Вот я и даю вам совет: пока прекратите помогать Марии, пусть сыновья потрудятся!
Подумав, я согласился с советом лесничего. Когда спустя несколько дней соседка вновь позвала меня: «Батюшка, пора сено в копны складывать!» — я попросил у нее прощения и сказал, что сам не успеваю со своим огородом.
В погожее солнечное утро за мной пришел Василий Николаевич с просьбой причастить больных, а также его престарелую мать, которая слегла и больше не встает. Я решил заодно пособоровать и ее, и парализованную больную. Когда мы проходили мимо скошенного поля, там работали сыновья соседки. Все сено было уложено в копны, и видно было, что эта работа не представляет для них никаких проблем.
— Вот, батюшка, понимаете, что делается? — с хитрецой посмотрел на меня мой спутник, большим пальцем через плечо указывая в сторону работающих парней.
В ответ я добродушно рассмеялся. Старушка и сыновья прекратили работу и помахали нам руками:
— Батюшка, все в порядке! — весело крикнула соседка. — Спасибо вам!
Под вечер, когда стемнело, собрались у бригадира по какому-то делу отпетые парни. Посидели, выпили. Позвали меня:
— Ты вот что, батюшка, нас не бойся! — с пьяной откровенностью проговорил один из них.
Хозяин, не выдержав, заступился:
— Хватит тебе тут рассусоливать! Хватил рюмку — и такие слова… Отдыхайте, батюшка, у себя в комнате, а мы тут сами потолкуем. Завтра к моей маме пойдем.
Мама пчеловода лежала совсем слабая, от старости говорила невпопад, и вид ее вызывал слезы на глазах Василия Николаевича.
— С молитвой мне стало получше, батюшка, — рассказывала она со вздохами. — Только она у меня и осталась. А вот желания жить совсем у меня нет, устала я… Хочу, чтобы Господь меня забрал… Знаю, что по грехам моим страдаю.