— Но все же не так, как в пустыне, где все время можно целиком отдать молитве».
В купе я читал только что вышедшее переиздание «Афонского Патерика», который увлек меня жизнеописаниями святых мучеников и преподобных Афона. Эти жития необыкновенно трогали меня и задевали в душе что-то очень сокровенное, но я никак не мог дать себе отчета, почему так происходит. В книгу была вложена присланная мне со Святой Горы другом-иеродиаконом открытка с изображением русского монастыря святого великомученика Пантелеймона.
Тут будет реклама 1
Ее я часто вынимал и подолгу рассматривал: от цветной фотографии веяло чем-то родным и знакомым, будто это изображение имело какую-то таинственную связь с моей будущей жизнью. Мои попутчики беседовали об интересном открытии Николая: он утверждал, что ему удалось математически доказать существование Бога. Беседа увлекла их, и я мог спокойно молиться, глядя в окно на мелькающие за ним российские лесные просторы и поля в сочной весенней зелени."
"Каждый город или поселок, где останавливался поезд, вызывал в сердце молитвенный отклик.
Тут будет реклама 2
Молитва текла в душе не останавливаясь, за каждое село, увиденное вдали, и за каждый разъезд и полустанок. Любой дрожащий огонек в степи, когда за окном стемнело, словно просил моих молитв, и они устремлялись ко всем неизвестным мне людям, живущим в своих домах или квартирах, обнимая их всех глубоким состраданием и горячей любовью. Радостные ожидания переполняли мое сердце. Оно ненасытно пребывало в непрестанной молитве, укореняясь в ней, и эти молитвенные движения становились все глубже и прочнее.
Тут будет реклама 3
Мы вышли в Минводах утром и взяли такси до погранзаставы. Нашу группу встретил начальник заставы. Допрашивавшие нас лейтенанты из спецчасти и стеснительный замполит пожимали нам руки, словно старым знакомым. Все они получили подарки: начальство — по большому, хорошо изданному Евангелию, замполит — Библию, солдатам мы раздали книги и иконочки. Начальник спецчасти пообещал доставить нас на последний пограничный пост под перевалом Санчар, но жизнь распорядилась иначе.
Тут будет реклама 4
Ничто на земле не подражает человеку! Разве деревья зеленеют от зависти? Разве море синеет от печали? Разве солнце краснеет от гнева? Или разве ночь чернеет от забот, а горы покрываются морщинами от злопамятства? И только человек, предавшись дурным страстям, будучи хранителем жизни вместе с Богом, являет собой жалкое зрелище, невыносимое для глаз того, кто сумел преобразить эти страсти в сострадание и любовь.
