Если у автовладельцев места парковки постоянные, то человека, с которым уехал Береженников, найти будет делом плевым. А если нет, то придется нам основательно поломать голову.
— А ты с кем-то там уже общался? — спросил Петр.
— Там были всего два человека. — Гуров чуть поморщился и продолжил: — Один вполне коммуникабельный, дал кое-какую информацию. Но Береженникова вчера на парковке он не видел. Второй, как я понял, к органам особых симпатий не питает. К нему очень даже стоит присмотреться повнимательнее.
Вечером Гуров отправился домой. Марии там не оказалось.
На столе лежала записка:
«Лева, мы уехали на гастроли. Дней через десять должны бы вернуться. Хотела тебе позвонить, но не решилась. Вдруг ты в этот момент занят делами и я тебе помешаю?
Целую. Твоя и вечно твоя…»
— Ну, все! Прощайте, борщи и пловы, здравствуй, сухомятка, — пробурчал Гуров, положил записку на прежнее место, тяжело вздохнул и отправился на кухню.
Прибыв утром на работу, Лев Иванович первым делом проверил почту в своем компьютере. Он тут же увидел первые результаты работы информационщиков по его вчерашнему заданию, сброшенные ему в почтовый ящик. Парни за вечер успели пробить всех абонентов Береженникова.
Сыщику сразу бросилось в глаза, что многие входящие звонки были анонимными, с неопределяемыми номерами.
Сам он не раз звонил коллегам-геронтологам, как российским, так и зарубежным, в частности, японцу Нукуо Огияме и американцу Оливеру Булу. Не так уж и редко Береженников набирал номер Тамары Аркадьевны."
"Среди всех прочих исходящих был и звонок, сделанный в Питер. Около недели назад Береженников говорил со своим сыном Евгением.
Откинувшись в кресле, Гуров некоторое время размышлял о природе анонимных звонков. Последний из таковых был кем-то сделан Береженникову позавчера. Профессор закончил этот разговор и прежде времени уехал домой, а затем и вовсе бесследно исчез.