Если это так, то — вы уж поверьте мне на слово! — они очень быстро смогут разыскать профессора Береженникова. Уж мне-то их возможности хорошо известны. Если они его найдут раньше нас, то мы уже вряд ли сможем ему помочь.
— Вы это серьезно? — спросил Угадалов уже с заметной тревогой в голосе.
Гуров сокрушенно вздохнул и довольно резко ответил:
— Я могу сказать вам, что ситуация сложилась критическая, серьезнее некуда. Вполне возможно, что счет идет на часы, а то и на минуты. Решайте!
— Хорошо. Я вам верю. Но тогда давайте поедем вместе и прямо сейчас.
Похоже, собеседник Льва Ивановича вдруг осознал, сколь легко и просто деревенское убежище его школьного друга может по ряду причин обратиться в самую настоящую западню.
— Разумеется! Но тогда и с моей стороны будет небольшое условие. Я захвачу с собой своего старого, тысячу раз проверенного товарища, высококлассного опера, настоящего бойца. Дело в том, что я не знаю, кого мы можем встретить в той местности.
— Да, конечно! В общем, так. Я живу на Александровской, в доме номер пятнадцать. Будете подъезжать, позвоните. Я вас буду ждать у подъезда.
— Хорошо! Минут через двадцать я туда подъеду. А вы сейчас созвонитесь с Николаем Романовичем и передайте ему, чтобы он на ближайшие пару часов, пока мы не подъедем, где-то спрятался.
— Хорошо. Я сейчас же позвоню ему, — пообещал сыщику Угадалов.
Лев Иванович немедленно набрал номер Станислава.
— Ты где сейчас? Еще в НИИ? — поинтересовался он.
— Зачем? Я уже еду на служебной машине к себе на хату. А что такое? — поспешил уточнить тот.
— Мы сейчас едем к профессору Береженникову. Скажи шоферу, чтобы отвез тебя на Александровскую пятнадцать.
— Лева, к чему такая спешка? Почему не завтра утром? Утро вечера-то, как люди говорят, мудренее. — Крячко выразительно зевнул.
— Как знаешь! — суховато обронил Гуров. — Время дорого, терять его я не намерен. Интуиция мне подсказывает, что именно сегодня наши, мягко говоря, оппоненты его тоже могут найти. Чем это закончится для профессора, одному богу известно.