А новенькое, новенькое что-нибудь скажете?
Бутцефаль был обескуражен:
– Времени так мало дали, ваше превосходительство. Что тут успеешь? Дозвольте ещё покопаться. Человек военный, не нашей епархии…
– Хорошо, продолжайте собирать на него сведения. Доложите, уж коли зашли, что нового по вашей епархии. Чем живёт преступный мир столицы?
Надворный советник приосанился:
– Это мы сей секунд! Новости такие. Федька-Шевяк сбежал с каторги и поселился где-то в Александровской слободе. Похвалялся в кабаке, что лично дал Виноградову «лапки»[94] – полторы тысячи – и получил «амнистию» на год.
– Вот стервецы, что тот, что другой!
– Сашка Красный Туз повесил во втором Парголове цыгана.
– За что?
– Дачи тот подламывал. А Сашка с владельцами участков договорился, что на их дачах всё спокойно будет, если они ему за охрану заплатят.
– Дрянь дело, ежели хозяева за порядок уголовным платят, а не полиции…
– Так точно. А в Малой Московской улице у извозопромышленника Вертепова тройка новая появилась, с коляской.
– Тройка? Это, случаем, не Антипкина лошади, которого в субботу зарезали?
– Его. Прикажете сообщить в градоначальство?
– Да, завтра. За подписью директора Департамента. Всё теперь?
– Пожалуй, что всё, ваше превосходительство. Банда вот ещё новая объявилась. Вернее сказать, не то, что новая, а так… Раз в полгода кого почистят, и сразу на дно ложатся. Не из уголовных – тех давно бы уже забрали.
– И что, концов никаких? Может, брусы?
– Я и говорю, ваше превосходительство, не фартовые. Со стороны затесались. Хабар сдают только одному маклаку с Никольского рынка. А на встречу с ним главарь всегда приходит в наклеенной бороде.
Благово несколько секунд молча смотрел на Бутцефаля, потом сказал задушевным голосом:
– Вильгельм Фёдорович.
– Слушаюсь, ваше превосходительство, – удивлённо пробормотал надворный советник.
– И побыстрее. Также переписку всю по этой новой банде – литографируйте, и мне на стол. Как маклака зовут, кто жертвы, список похищенного, ежели имеется. Чем больше напишите, тем лучше.