Эти соображения были высказаны, когда БМП уже поднялась на высшую точку дороги, без проблем преодолев размытый ливневым потоком участок пути, что вызывало удивление данным ФСБ. Проехать здесь могла любая легковая машина, кроме разве что длинномерного лимузина. Но с высшей точки дороги видно было все селение вдоль единственной улицы. Эта точка тоже была высокой и для видеосъемки удобной, но только для общего плана. А общего плана в Интернете выставлено не было. Следовательно, снимали не отсюда.
Командир с майором Макаровым открыли крышки башенных люков и высунулись по пояс наружу; это позволяло им разговаривать свободно, когда их не слышит никто, кроме имеющих в своем распоряжении «подснежники».
– Что он может передать, товарищ подполковник? – поинтересовался старший лейтенант Луговкин.
– Номер телефона. Если будет передавать номер, можно сразу атаковать и не дать договорить до конца.
– А если будет по-своему говорить? – спросил старший лейтенант Долматов. – Кто знает, есть в их языке числительные?
Никто не знал.
– Значит, не давать разговаривать. И вообще, чтобы не возникло эксцессов, на всякий случай объявляю режим эфирного молчания. Всем выключить трубки, кроме меня и майора Макарова. Передайте приказ младшему лейтенанту, кто рядом сидит...
Насколько Алексей Викторович мог видеть из башни, младший лейтенант приказ неохотно, но выполнил. Выполнение приказа другими бойцами командира интересовало мало, но подполковник знал, что никто в его группе ослушаться не может.
Говоря по правде, оснований для подозрений против молодого мента у подполковника Гризадубова не было. Только то, что младший лейтенант стоял рядом, когда подполковник разговаривал по телефону, – это не подозрение. Это случайность. Самому следовало соблюдать осторожность, или же нужно было предупредить, что во время разговора подходить близко не рекомендуется. Тем не менее, обжегшись на молоке, Алексей Викторович старался дуть на воду.