Будешь у меня сосать в заглот, чтобы у тебя клитор без наркоза не выдрали». И это один пример, а он еще много всяких гадостей говорил.
Фомин оценил фразу. Он бы тоже повесил этого Альберта собственноручно.
– Если хочешь подробней, то обратись к Кате. Она побывала в его руках.
Женщина указала на симпатичную девушку, даже девчонку, сидевшую за угловым столом и что-то черкавшую карандашом в тетрадке. В отличие от сослуживицы, она явно ухаживала за собой: длинные волнистые волосы ниспадали на плечи, губы напомажены, ресницы подкрашены, одета она была в плиссированную юбку до середины бедра и обтягивающую блузку, подчеркивающую ее ладную фигурку.
Девушка Фомину сразу же очень понравилась, а когда он заглянул в ее наивные глаза испуганной лани, то сильно и не вовремя возбудился. На его брюках появился едва заметный бугорок. Миша даже не стал присаживаться за ее столик, а сразу же пригласил Катю в ближайшее кафе, мол, чтобы спокойно поговорить, не мешая остальному персоналу. Та на удивление сразу же согласилась, поняв, куда клонит молодой симпатичный человек.
Войдя в полупустое заведение под названием «Птица», они заняли свободный столик и заказали бутылку сухого вина с легкой закуской.
– Меня давно никто не приглашал в кафе, – призналась девушка.
«Врет, наверно, – подумал Фомин. – Таких все подряд приглашают. Ну да ладно».
Они столкнулись под столом коленками, и Катя таинственно улыбнулась.
«Сначала поговорим, а потом как карта ляжет», – прикинул Фомин.
– Расскажи мне про Альберта Зимку.
Михаил сразу же перешел на «ты», но девушку это ничуть не смутило.
– Он организовал частный бордель и уводил туда девчонок из лагеря. И меня увел. Сначала употреблял девочку сам, а потом сдавал в аренду немецким офицерам. Некоторые девочки пропадали, и он набирал следующих. Одновременно у него жили пятеро. Содержал он нас хорошо, не то что в лагере: кормил досыта, одевал в соблазнительные платья, не обижал.
– Да не особо, – сказал Фомин, переваривая сказанное, особенно про «иногда появляется».